Серп
Шрифт:
— Хочешь пойдем ко мне, в дом серпа?
Тайгер засомневался.
— А он не будет против?
— Его сейчас нет дома, — ответил Роуэн. — Он сегодня на прополке в другом городе. Вернется поздно.
Роуэн понимал, что серп Фарадей с него шкуру спустит, если узнает, что он кого-то приводил в дом. От этого желание пойти наперекор учителю только усилилось. Роуэн вел себя таким паинькой, выполнял все распоряжения… Пора сделать что-то, чего хочется самому!
Дом оказался пуст. Цитра, тоже получившая выходной, куда-то ушла. Сначала Роуэн пожалел об этом — он хотел познакомить
— Мы будем совсем как Ромео и Джульетта, — уламывал он подружку. — Только не умрем до смерти.
Не стоит и упоминать — родители подружки были вне себя и после оживления запретили ей встречаться с этим негодным.
Тайгер только плечами пожал:
— А что тут скажешь? Ее жизнь — это повесть, раскатанная дураком.
Роуэн считал, что перевирать Шекспира до такой степени не стоило [5] .
При мысли о Цитре, попавшейся на удочку Тайгера, — пусть даже только в переносном смысле — Роуэну слегка поплохело.
5
Слова Макбета из трагедии «Макбет»: «Жизнь — это повесть, рассказанная дураком».
— И вот это оно? — сказал Тайгер, оглянувшись вокруг. — Дом как дом…
— А ты чего ожидал? Что тут тайное подземное логово?
— Вообще-то да. Или что-то в этом роде. Нет, ты только глянь на эту мебель! Не могу поверить, что он заставляет тебя жить в такой халупе.
— Да не так уж здесь и плохо. Пойдем, покажу самую круть.
Он повел Тайгера в оружейную. Комната произвела на друга ожидаемое впечатление.
— Жесть! В жизни не видал столько ножиков! А это что — пушки? Да я такое только на картинках видел! — Тайгер снял со стены пистолет и заглянул в ствол.
— Эй, ты что делаешь!
— Да успокойся — я же кляксоман, а не самострел.
Роуэн все равно забрал у приятеля пистолет; а пока он вешал его на стенку, дружок успел схватить мачете и со свистом рассек им воздух.
— Слушай, а можно, я его возьму?
— Нельзя!
— Да ладно тебе! У вас всего так много, твой старикан и не хватится!
Тайгер был ходячей катастрофой. Именно по этой причине с ним было так прикольно дружить. Но сейчас Роуэну хотелось бы обойтись без катастроф.
Единым стремительным движением, выработанным на тренировках по бокатору, Роуэн перехватил руку приятеля, пнул его под коленку и уложил на пол. Он удерживал руку Тайгера под неестественным углом, с достаточным нажимом, чтобы этот балбес ощутил боль.
— Очумел?! — прохрипел Тайгер сквозь стиснутые зубы.
— Брось мачете! Сейчас же!
Тайгер подчинился. И тут они услышали, как открылась входная дверь. Роуэн отпустил друга.
— Тихо! — шикнул он и выглянул из оружейной, но не увидел, кто пришел.
— Сиди
— Привет, Роуэн.
— Привет.
— Что-то случилось?
— Ничего.
— А чего ты тогда торчишь здесь?
— А где еще мне торчать?
Она закатила глаза и ушла в ванную, закрыв за собой дверь. Роуэн шмыгнул обратно в оружейную.
— Кто там? — поинтересовался Тайгер. — Та девчонка, как ее, да? Знаешь, а я не прочь познакомиться с твоей соперницей. Может, она даст мне иммунитет. Или еще чего-нибудь даст…
— Нет, — соврал Роуэн. — Это серп Фарадей, и он выполет тебя на месте, если застанет здесь.
С Тайгера мгновенно слетела вся бравада.
— Блин! Что будем делать?
— Расслабься. Он принимает душ. Молчи как рыба. Я выведу тебя отсюда.
Они вышли в коридор. За закрытой дверью ванной шипел душ и плескалась вода.
— Кровь смывает?!
— Да. Он был весь мокрый.
Роуэн проводил друга до входной двери и чуть ли не вытолкал его наружу.
От начала обучения прошло три месяца, и сейчас Цитра не могла отрицать, что ей хочется стать избранницей, получить кольцо серпа. Сколько бы она ни сопротивлялась, сколько бы ни говорила себе, что эта роль не для нее, она в конце концов прониклась ее важностью и осознала, каким хорошим серпом могла бы стать. Ей всегда хотелось жить наполненной жизнью, оставить по себе след в мире. Если она станет серпом, то так и случится. Да, она запятнает руки кровью, но кровь может стать и средством очищения.
Во всяком случае, в бокаторе кровь рассматривали именно с такой точки зрения.
Бокатор «Черная вдова» требовал колоссальных физических усилий, ничего тяжелее Цитра раньше не делала. Тренер, серп Инсин, для своих прополок не пользовался никаким оружием, кроме собственных рук и ног. Этот человек дал обет молчания. Очевидно, каждый серп чем-то поступался, — не потому, что от него этого требовали, а по собственному желанию, как бы расплачиваясь за жизни, которые забирал.
— А ты что принесла бы в жертву? — однажды спросил ее Роуэн. Вопрос привел девушку в замешательство.
— Если я стану серпом, то принесу в жертву свою жизнь. Разве этого не достаточно?
— А еще ты не сможешь завести семью, — напомнил Роуэн.
Она кивнула, не желая разговаривать об этом. Мысль о собственной семье была от нее очень далека, равно как и мысль об ее отсутствии. Трудно испытывать какие-либо чувства по отношении к тому, о чем пока даже не задумываешься, до чего еще жить и жить. К тому же на тренировке по бокатору лучше не размышлять о посторонних вещах. Ум должен оставаться ясным.