Серп
Шрифт:
И все же каждый раз, когда новые серпы получают свои кольца, я ликую, потому что это позволяет мне — пусть лишь на несколько кратких, но восхитительных мгновений — поверить, что все мы будем жить вечно.
— Из дневника почтенного серпа Кюри
40
Посвящение
— Здравствуй, Цитра. Приятно видеть тебя.
— Здравствуй, Роуэн.
— Дорогие кандидаты, окажите нам всем любезность, прекратите
Шепотки и гул в аудитории прекратились, как только Цитра и Роуэн повернулись к залу лицом. Еще никогда в зале заседаний не царила такая тишина. На лице Роуэна появилась легкая улыбка, но не веселости, а удовлетворения. Это какой же неоспоримой властью обладали они с Цитрой, если добрых три сотни серпов закрыли рты! Неважно, что произойдет дальше, — этот момент останется с Роуэном навсегда.
Цитра сохраняла стоическое самообладание. Внутри нее все кипело от прилива адреналина, но на лице не отражалось ничего.
— Аттестационная комиссия изучила материалы вашего ученичества, — обратился к ним серп Мандела, хотя его слова больше предназначались для аудитории. — Мы подвели итоги всех трех ваших экзаменов, включая и два первых, которые вы оба провалили — правда, оба раза при смягчающих обстоятельствах. Ясно, что ваш инстинкт диктовал вам защищать друг друга. Но прежде всего мы должны защищать Орден. Любой ценой.
— Вот именно! — воскликнул какой-то серп с задних рядов.
— Комиссии было очень трудно принять решение, — продолжал серп Мандела. — Знайте — мы отнеслись к вам со всей справедливостью, на которую только способны. — Тут он заговорил громче: — Кандидаты, признаете ли вы вердикт средмериканской аттестационной комиссии?
Ну и вопрос. Как будто они могли не признать!
— Признаю, Ваша честь, — сказала Цитра.
— Я тоже, Ваша честь, — сказал Роуэн.
— В таком случае, — сказал серп Мандела, — да будет всем известно, что отныне и навсегда носить кольцо серпа и бремя, им налагаемое, будет… Цитра Терранова!
Зал взорвался торжествующими криками. Ликовали не только те, кто болел за Цитру, но вообще все. Даже фанаты Роуэна, и те одобрили решение комиссии, ибо, право, ну какой поддержкой пользовался в коллегии Роуэн? Те, кто восхищался Годдардом, ненавидели Роуэна, а те, кто сомневался в его виновности, уже были болельщиками Цитры. Только сейчас стало ясно, что Цитра практически стала серпом — хоть и не рукоположенным — в тот самый момент, когда Годдард и его присные погибли в пламени.
— Поздравляю, Цитра, — проговорил Роуэн. — Я знал, что выберут тебя.
Она даже ответить не смогла, не говоря уже о том, чтобы взглянуть на него.
Серп Мандела повернулся к Цитре:
— Вы выбрали имя своего исторического покровителя?
— Да, Ваша честь.
— Тогда возьмите это кольцо, которое я протягиваю вам, наденьте его на палец и объявите Средмериканской коллегии и миру, как… вас… отныне… зовут.
Цитра взяла кольцо — руки ее тряслись
— Я выбираю имя Анастасия, — объявила она. — В честь самого младшего отпрыска семьи Романовых.
Серпы в зале зашевелились, поворачиваясь друг к другу, и принялись обсуждать услышанное.
— Мисс Терранова, — сказал Верховный Клинок Ксенократ с явственным недовольством в голосе. — На мой взгляд, это неподобающий выбор. Самодержцы России более известны своими излишествами, чем вкладом в развитие цивилизации. А уж Анастасия Романова так и вовсе ничего не успела сделать за свою короткую жизнь.
— Именно поэтому я и выбираю ее, Ваше превосходительство, — парировала Цитра, глядя ему прямо в глаза. — Она была продуктом коррумпированной системы, и поэтому ей было отказано даже в жизни. И то же самое едва не случилось со мной.
Ксенократ слегка напрягся. А Цитра продолжала:
— Неизвестно, чего бы она достигла, если бы прожила дольше. Возможно, она изменила бы мир и обелила имя своей семьи. Я буду зваться серп Анастасия. Клянусь, что принесу в мир столь необходимую ему перемену.
Верховный Клинок смотрел ей в глаза и молчал. И тут один из серпов поднялся и принялся аплодировать. Серп Кюри. Затем к ней присоединился еще кто-то, и еще… Вскоре вся коллегия стоя приветствовала овацией нового серпа Анастасию.
Роуэн знал — они приняли правильное решение. А услышав, как Цитра отстаивает свой выбор имени, он стал восхищаться ею еще больше, чем когда-либо. Если бы он уже не стоял, то поднялся бы вместе со всеми и аплодировал бы ей.
Но вот славословия утихли, серпы уселись на свои места, и серп Мандела повернулся к Цитре:
— Вы знаете, что должны сделать.
— Да, Ваша честь.
— Какой метод вы избираете?
— Нож, — сказала Цитра. — В большинстве моих испытаний мне пришлось пользоваться ножом, так почему сейчас должно быть по-другому?
Разумеется, целый поднос с клинками уже стоял наготове в незаметном уголке зала. Сейчас его принес Цитре серп-юниор, которого посвятили на осеннем конклаве.
Роуэн не сводил глаз с Цитры, но она избегала встречаться с ним взглядом. Она пристально изучала поднос с клинками и наконец выбрала жуткого вида нож Боуи.
— Таким я убила вчера своего брата, — проговорила она. — Я поклялась, что больше в жизни не коснусь этого ножа, и вот пожалуйста, опять…
— Как он себя чувствует? — спросил Роуэн.
Только теперь Цитра подняла на него взгляд. В ее глазах был страх, но не только — в них светилась решимость. «Хорошо, — подумал Роуэн. — Пусть действует решительно. Тогда все закончится быстрей».
— Он на оживлении, — ответила Цитра. — А когда очнется, его будет ждать большая ваза мороженого с горячей помадкой.