Серв-батальон
Шрифт:
На самом деле, конечно, все обстояло не так. Чрезмерная тепловая засветка, обилие искореженного металла, и плотная завеса раскаленного облака мешала работе сканеров.
Нужно выбираться.
На мысль пилота моментально отреагировала кибернетическая система. Структура ближайших обломков вполне поддавалась анализу, и «Одиночка» тут же наметила безопасный по ее мнению маршрут для выхода из воронки.
– Действуй. – Одобрил Антон, сосредоточив внимание на показаниях целевого монитора.
На обзорных экранах рубки не видно дальше одного метра. Хлопья сажи медленно
Вот и край воронки, – чудом удержавшийся над бездной фрагмент ненадежного, потрескавшегося перекрытия.
Осторожнее, – мысленно предупредил Антон, но замечание оказалось излишним – кибернетическая система не допускала досадных оплошностей, она уже оценила степень ненадежности уцелевшего фрагмента «тверди» и искала обходной путь, высвечивая на тактическом мониторе несколько вариантов дальнейшего маршрута.
Через пару минут, выбравшись из исполинской воронки, Антон вышел на связь.
Внезапно откликнулся Саймон, запросивший помощь, но странно, что молчали другие пилоты серв-батальона. В рассудке Верхолина проскользнула та же крамольная мысль: а вдруг мы с Саймоном одни? Что если другие модули не достигли поверхности?
В ответ раздался голос майора Шмелева.
– Семнадцатый, двадцать второй, соблюдать радиотишину! Не на пикнике!
Окрик командира подействовал ободряюще. Прошло всего пять минут после касания планетной тверди, а Антону казалось, что он окончательно заблудился среди горячего дыма, гейзеров пара и бетонных обломков обрушившихся под ракетными ударами зданий и верхних уровней бункерной зоны.
Ни одна виртуальная реальность не в состоянии предложить подобного реализма, и Верхолин понял почему: сознание не обманешь, оно ведь четко, недвусмысленно различает, где именно ты сейчас находишься – в игровой кабине или на поверхности чуждой планеты.
Все нормально. Все идет по плану, – будто очнувшись от минутного наваждения, мысленно успокоил себя Антон, и в ответ модуль «Беатрис» тут же вывел на тактический монитор, заранее загруженный в память план круговой обороны, которую, не смотря ни на какие сопутствующие высадке обстоятельства, должен организовать серв-батальон.
Помочь Саймону выбраться, и ходу на свою позицию, – вот что он должен делать, а не выходить на связь с дурацкими вопросами.
Первая высадка.
Ощущения ошеломляющие. Действительно, ни один модуль виртуальной реальности не идет ни в какое сравнение с данностью, что раскинулась вокруг тысячами тонн исковерканного стеклобетона.
Мощь, взломавшая планетную твердь, не поддавалась мгновенному осмыслению, царящий вокруг сумрак, блокирующий работу «Аметиста», давил на разум, подсказывая: в любую секунду из сюрреалистического пространства могут появиться машины противника, которые тоже станут маскироваться, подбираясь на дистанцию эффективного удара.
«Одиночка» четко держала направление на запеленгованный сигнал. Мгла немного рассеялась, хотя в небесах раскатисто били удары грома, – Антон чувствовал, что звуки, доносящиеся из поднебесья, отнюдь не принадлежат природным стихиям и, подтверждая
Семь минут с момента посадки. Пока что ни одно из испытанных ощущений, даже жесткий динамический удар при касании тверди Анкора, не противоречили тем впечатлениям, что получал рассудок в рамках виртуальной реальности, даже напротив, – когда улеглась излишняя нервозность, стало ясно, что реальность во многом не дотягивала до виртуалки, ни по количеству встреченных противников ни по «атмосфере».
Дымный сумрак, голографические экраны, вырисовывающие для пилота картину окружающего, частично отсеянную от помех, ритмичная поступь серв-машины – рутина, – в общем, пока что высадка не впечатляла юного пилота.
По показаниям датчиков посадочный модуль Саймона находится в ста метрах к «югу».
Антон остановил «Фалангера», сканируя окрестности. С короткой дистанции «Аметист» просто обязан обнаружить отсек с замурованной внутри серв-машиной.
Панорама данности, отфильтрованная от дыма и тепловой засветки, медленно перемещалась по секциям голографических экранов, то приобретая контраст, глубину и цвет, то тускнея в зависимости от количества помех, препятствующих нормальной работе сканеров.
Очередная воронка имела форму провала. Несколько тяжелых реактивных снарядов угодили приблизительно в одну точку, взломав и обрушив мощное перекрытие первого подземного уровня. На краю изломанной плоскости, чудом уцелел фрагмент двухэтажной наземной постройки – стена фасада рухнула вниз, обнажая непривычный для взгляда ракурс на внутренние помещения, и вдруг…
Взгляд поймал нечто необычное, послушная мысленному волеизъявлению пилота подсистема тут же приблизила, укрупнила фрагмент заинтересовавшего Антона изображения, но лучше бы ему не видеть…
Обстановка одного из помещений напоминала командный отсек космического корабля или оборудованного в глубине позиций наблюдательного пункта, куда стекалась информация от множества датчиков – пара голографических экранов еще работала, демонстрируя унылые, лишенные растительности пространства и край поднявшегося до небес, медленно закручивающегося спиралью, дымного облака, – явно реальная трансляция, но внимание Антона привлекло иное проявление данности.
Меж работающих голографических экранов под рухнувшим фрагментом межэтажного перекрытия лежали раздавленные люди.
Рассудок помутился. Он видел лицо, забрызганное кровью, искаженное гримасой мгновенной агонии, руки со скрюченными, впившимися в бетон пальцами, оторванную взрывом ногу, и опять лицо… только теперь бледное, бескровное с застывшим выражением крайнего изумления.
Первое ощущение – будто кто-то со всего размаха ударил в голову и грудь – дыхание перехватило, перед глазами вдруг все начало «плыть», оказывается, рассудок четко знал: смерть, с которой он только что случайно встретился, соприкоснулся взглядом, поймав выражение остекленевших глаз мертвеца – не генерация фантомного мира.