Серый бог

Шамраев Алесандр Юрьевич

— Моли, леди Бела, это я Арт, если вы меня слышите, можете выйти. Буквально тут же кровать, что стояла в самом центре комнаты сдвинулась с места и из небольшой потайной комнаты по лестнице поднялись леди Моли, которую под руку поддерживала леди Бела. — Сэр Арт вы вовремя, ещё полчаса и мы сдались бы на милость победителям. Три дня без еды и воды. Подхватив леди Моли, которая без сил опустилась на пол, я повел женщин сначала в сад, а затем и к своему дому. Рассказывайте леди Бела. Как погибла Аглая?

— На вторые сутки жажда и голод стали невыносимыми,

а выйти мы боялись, так как знали, что нас ищут. Когда шум немного затих, Аглая мышкой выскочила в свою комнату и принесла от туда вазу с водой, в которой стояли цветы и несколько штук печенья, что остались от ужина. Так мы продержались ещё почти сутки. Потом она решила пробраться на кухню и уже на обратном пути её схватили, затащили в эту комнату и у нас над головой сначала надругались над ней, а потом распороли ей живот. Её последними словами были:- Я выполнила свою клятву любить его до самой смерти…"… Меня продолжало трясти.

Видимо меня заметили и узнали, так как дверь тут же открылась и нас впустили. — Иоган, позаботься о дамах, накорми, напои, а я вернусь во дворец, я ещё не все дела свои закончил там.

Свой путь к королевским покоям я устилал трупами. Моя шпага, мой пистоль не щадили ни кого, кто попадался мне на пути. Всем я вспарывал животы, рубил мошонки и отсекал головы. Мне даже пришлось убить несколько пьяных людей Дастина спящими. Но меня это не волновало. Перед глазами стояло улыбающееся лицо Аглаи а в ушах звучал её голос.

Королевские покои охраняли шесть стражников в цветах королевства Гастинг. Из дверей вышла леди Глория, такой злой я её ещё ни разу не видел. Она буквально крикнула в открытую дверь: — Подумай отец, хорошо подумай, что лучше, — подписать акт отречения и оказаться в пожизненном заключении, или завтра утром внезапно умереть от горя. До рассвета у тебя есть ещё время. Я был поражен тем изменением, что произошли с принцессой. — Где принц? — спросила она у стражи. — Ждет ваше величество в ваших покоях. — Величеством я стану завтра по утру, — и понизив голос спросила, — Королевскую подстилку не нашли? — Ещё нет, но она никуда не денется, её найдут…

Двое из стражи отделились от двери и пошли вслед за принцессой на её половину. Вот оно оказывается как. Глория тоже замешана в этом и замешана по самые уши. Раздались четыре не очень слышных хлопка и стражники замертво упали на мягкие ковры, что устилали вход в королевские покои. С ними я проделал тоже самое что и с другими гастингцами. Приоткрыв осторожно дверь в покои я заметил ещё двух стражников, что стояли по бокам ложа с оголенными шпагами. А на нем лежал связанный король. Два хлопка — два трупа. Я подошел к королю. С ним не церемонились, один глаз заплыл, под вторым был хорошо заметен лиловый синяк. Я молча перерезал веревки которыми он был связан и сел рядом с ним, пока он растирал себе руки и ноги.

— Ну что, я сильно красивый? — Он потрогал свой заплывший глаз. — Сволочи навалились толпой, но и то я троих успел зацепить своим кинжалом, жалко что ни кого так и не убил. Ты

как во дворец попал? Он же охраняется со всех сторон. — Дела у меня тут, да и когда я сегодня узнал о последних новостях, то обеспокоился судьбами некоторых моих знакомых. — Это ты меня так ласково дураком назвал? — Честно говоря я тогда о вас не думал. Меня больше волновала судьба леди Аглая и леди Моли. — И что с ними, говори, не тяни. — Аглая убита, Моли в моем доме вместе с матерью Аглаи. — Ну слава серому, Моли жива. У неё все в порядке? Я промолчал. — Извини Арт, леди Аглая, она кто для тебя? — Она любила меня и сюда уезжала из моего дома в Шале, где мы жили последнее время.

Теперь замолчал король, через некоторое время он спросил: — Что будем делать барон? — Как что, восстанавливать законную королевскую власть. — А как, их во дворце больше сотни? — я перебил его, — Их во дворце осталось не больше десятка и то только те, кого я не нашел… пока, — добавил я зловеще. В живых не останется ни один, это я обещал мертвой Аглае. А сейчас пора нанести визит вашей горячо любимой дочурке и ей мужу. Вы готовы ваше величество встать с этой мягкой постельки или тут поваляетесь, пока я спущусь к ним? — Да, ладно тебе, Арт, не такой уж я и старый, что бы валяться по постелям. Обожди вот только шпагу возьму у одного из этих.

— Тайный проход то помните в покои Глории? Пойдем по нему, только я первым, а вы ваше величество за мной. — Ни какого почтения старшым, — ворчал король у меня за спиной, пока мы пробирались пыльными коридорами к покоям принцессы. Вот и панель, которая открывалась простым нажатием на край. Я надавил и вошел в спальню её высочества, вслед за мной протиснулся и его величество. Горел только один светильник. Они спали и видели наверное сны, как вступают на трон Готии и начинают править.

— Арт, ты только не убивай их, — король говорил громко, — она все таки моя дочь, а он хоть и сволочь, но все таки принц. Дело ваше сэр Фред, — ответил я ему, но с ним поступлю так, как обещал Аглае. И Глория и Дастин проснулись и смотрели на нас непонимающим взглядом. Первой очнулась принцесса и визгливым срывающимся голосом закричала:- Стража! Топая сапогами в покои ворвались четыре вооруженных до зубов громил. Я выстрелил четыре раза, а потом подошел и всем четверым раненым распорол животы прямо вместе с кирасами, а потом нанес удары в область мошонки и отрубил им головы. Все это я проделал в полной тишине и так обыденно, будто занимался этим всю свою жизнь.

— Глория, ещё кого позовешь? Или ограничишься этими? Вбежали ещё два стражника. Этих я просто зарубил, повторив полностью весь ритуал с обрезанием и усекновением. Его величество в это время приставив шпагу к горлу Дастина что то негромко говорил своей дочери. Я подошел к принцу. — Я тебя, мразь, убивать не буду, но встречу со мной ты запомнишь на всю жизнь. Взяв его левой рукой за грудки, правой, в боевой перчатке, я стал наносить удар за ударом в его личико, превращая его в одно кровавое месиво. А потом сбросив почти бесчувственного на пол, ударами крест накрест лишил его мужского достоинства.