Серый
Шрифт:
досталась именно хозяину.
Расплатившись, посетитель, ловко выбрался из-за стойки. Джейс ухватился за край
шарфа и легко потянул на себя. Хозяин шарфа потянул на себя, но недостаточно быстро,
и легкая ткань осталась в руке у Джейса, обнажив бледную кожу и темно-зеленые глаза,
а так же железный ошейник. Девушка испуганно посмотрела на Джейса, но затем,
казалось, узнала его.
– Вижу, представление так понравилось
монету, но и не дает прохода танцовщице, - усмехнулась она, сверкнув в темноте
белоснежной улыбкой. Один из ее верхних резцов чуть находил на соседний, но это
даже вовсе не портило ее. Вблизи Джейс видел, что ее красота была не такой
совершенной, как казалось на первый взгляд: над левой бровью был глубокий шрам, и
еще один рядом с носогубной складкой, а правую щеку покрывали несколько крошечных рытвинок, к тому же левый ее глаз был чуть-чуть больше правого. Но все это ни имело
никакого значения, когда она смотрела на него так, как сейчас.
– Вы просто очаровали меня, госпожа.
Девушка только рассмеялась ему в лицо:
– Значит, госпожа?
– Мне еще не доводилось видеть никого прекраснее вас, - заверил он ее, улыбнувшись в ответ.
– Можете звать меня Мира, - представилась она, протянув ему руку. Джейс,
повинуюсь привычке, едва не поцеловал ее руку, но затем опомнился и вместо этого
просто пожал. Кожа не была нежной и мягкой, как у леди, она была шершавой и чуть
грубоватой на ладонях, словно Мира каждый день упражнялась с оружием, а
рукопожатие было по-мужски крепким.
– Джейс.
Они вышли из таверны, идя бок о бок.
– И давно вы устраиваете такие представления?
Мира повернулась к нему, вопросительно вскинув брови.
– С самого детства. Мне было всего три года, когда мать продала меня факиру, - увидев выражение лица Джейса, она только улыбнулась.
– Это было давно, и я почти не помню
ее. Вся моя сознательная жизнь прошла здесь, - она сделала руками соответствующее
движение, зазвенев браслетами на тонких жилистых руках.
– Мейстры часто захаживают
сюда, но я вас я вижу впервые.
Джейс сначала замер, а потом с запозданием вспомнил, что у него теперь есть знак
мейстра. Он до сих пор так и не смог свыкнуться с этим.
– Я недавно стал мейстром, - правда, пусть и не полная. Но не может же он сказать
первой встречной танцовщице, да еще и рабыне, кто он такой.
знает, что она это видит, но не делала никаких попыток прикрыть шею, словно
по-настоящему гордилась местом, которое занимала в обществе. Это удивляло его и
радовало одновременно. Хотелось бы ему быть так же равнодушным к чужому мнению,
но его воспитали иначе, а старые привычки не так легко искоренить.
Они медленно шли по переполненным улицам, негромко разговаривая. Она
рассказывала ему о своей жизни, а он больше слушал, нежели говорил сам. Трудно быть
общительным, когда приходится изворачиваться в собственной лжи. Когда они уже
миновали главную площадь, Мира неожиданно для Джейса повернула в один из темных
переулков, в каких без особого удивления можно попрощаться со своим кошельком.
Джейс едва ощутимо напрягся, нащупав кинжал, но послушно шел за ней.
– Неужто отважный герой боится?
– насмешливо спросила она, вдруг остановившись
посреди улицы.
Она стояла прямо под фонарем, и тусклый свет падал ей на плечи, из-за чего казалось,
что они горят тысячами крошечных огоньков, отсвечивая от нашитых на одежде блесток.
– Можешь не бояться, здесь никого нет, кроме нас.
Она сделала к нему один широкий шаг, и на него дыхнуло цитрусовым ароматом ее
духов. Мира улыбнулась и поцеловала его. Джейс отстранил ее от себя, трудом борясь
с желанием:
– Ты не должна...Мы совсем не знаем друг друга. Ведь я могу оказаться кем угодно...
– Так даже лучше. Скажи, что ты не хочешь, и я перестану. Ну же, - ее глаза не
отпускали его.
– Чего же ты ждешь, отважный мейстр?
– в ее последних словах звучала
неприкрытая ирония.
– Скажи мне, чего ты хочешь?
– Тебя.
– Ну, это я могу тебе дать.
Она поцеловала его с такой силой, что ему пришлось отступить на шаг назад, чтобы
удержать равновесие, не то бы они вдвоем растянулись на грязной брусчатке. В
перерывах между их поцелуями, Джейс пытался судорожно вдохнуть, а губы и язычок
Миры уже снова находил его рот. Он прижал ее к стене и принялся покрывать поцелуями каждый сантиметр ее разгоряченного тела, пахнущего дымом и восточными благовониями. Лишь на мгновение он отпрянул, случайно прикоснувшись к холодному ошейнику на