Сёши 2
Шрифт:
Мы скакали, восторгаясь собственной ловкостью, красотой и прочими важными вещами. А через минуту Като приказала завязывать.
Упс!
– Немного смешно...
– двойник поёжился, - но такое чувство, как будто... сейчас умру.
– Есть малость.
– Подожди, ладно...
Не зная, что сказать, я сжал его руку, а когда он кивнул, отпустил дзютсу.
Ощущение было непередаваемым.
Какая память?! Двойник шваркнулся в меня, словно полное ведро в колодец. Сознание фонтаном рвануло вверх и расплескалось по округе.
Собиралось оно нехотя и по частям.
Шизуне поддерживала меня за плечи. В голове толкалось что-то
– ???
– спрашивала она.
Я подвигал языком, возвращая чувствительность.
– А-а... Headshot...
– Что?
– Голова, сенсей.
– Болит?
– Если бы.
Боль - фигня. Можно перетерпеть. Как перетерпеть ЭТО не представляю.
В группу риска я не попал, но назвать новый опыт приятным не мог при всём желании. Като убирала самые убойные последствия, а я запирался в тёмной комнате и часами пытался отделить чужие впечатления от собственных. Получалось не всегда. Отмена дзютсу взбивала содержимое головы в кофейную пенку. Больше всего доставалось последним воспоминаниям.
– Когда привыкнешь, будет полегче, - утешала Шизуне.
– Очень надеюсь.
– Попробуй упражнения для улучшения памяти. Мне они помогли.
– Обязательно.
За три месяца мы с Като догнали продолжительность дзютсу до часа, и всё-таки создавать больше одного двойника я не рисковал. Теоретически их можно было отменять по очереди - практически, как только прилетал подарок от первого дубля, я терял контроль, и меня накрывала вторая волна.
Видимо, в качестве компенсации, всё остальное прошло гладко. Использование дзютсу делило чакру поровну между мной и двойником, но я почти всегда мог замешать новую порцию. Главное - не просесть ниже безопасной границы. Очаг двойника работал скорее насосом, чем генератором, и непрерывно тянул из меня силушку. Пропускная способность связи была ограничена, но если не лихачить, то количество нашей чакры постепенно выравнивалось.
В конце концов, Като оказалась права: упражнения сработали, дзютсу почти перестало устраивать кавардак в моей голове, и вот тогда началась вторая часть Мерлезонского балета.
С защитой помогал Джирайя.
В наши подземные изыскания его посвятила сестра. Просто взяла и рассказала. Какаши удивился, а я нашёл это решение весьма свежим.
Хокаге порылся в фотографиях, после чего устроил мне и слизняку несколько дебрифингов. Результатом допросов стала ещё одна проверка - Катсую проползла длинную анфиладу лабораторных комнат из конца в конец. Ничего не произошло. Предусмотрительный Тобирама оставил свободный доступ себе и своей полосатой ассистентке. Его прозорливость сильно упрощала мою задачу. Двойники излазили все комнаты с фотоаппаратом и мерной лентой, отсняли каждый сантиметр поверхности и прощупали стены на предмет любой подозрительной фигни.
А затем мы приступили к "разминированию".
Если честно, до полноценных уроков у Хокаге я пока не дорос. Курс фуиндзютсу, который нам читали в Корпусе, включал довольно ограниченную теорию, основные приёмы пользования и создание простых печатей. Я, конечно, занимался самостоятельно, но большую часть объяснений Джирайи элементарно не понял бы. А вот практика вышла замечательная - точно по методу "Делай, как велено". Не надо думать, не надо разбираться, только затвердить последовательность действий и выполнить.
Самые ценные материалы и записи Тобирама держал в опечатанных несгораемых ящиках. Сейфы были совершенно неподъёмными, так что защиту лаборатории и хранилищ
Несколько раз срабатывала защита. Мой дубль-сапёр тоже уставал и начинал лажать. Приноровились мы не сразу, но благодаря подсказкам Джирайи, ничего серьёзного не потеряли. Двойники и обстановка не в счёт.
А однажды в череде подземных будней случился сюрприз. Среди многочисленных железных коробок нашлась одна незапертая и незапечатанная. Радости полные штаны! В несколько приёмов я перетаскал хранившиеся там предметы наружу и занялся самим ящиком. Раскурочил петли, уронил дверь, а в довершение выпилил замок. Для дальнейшего изучения.
Сестре хватило нескольких минут, чтобы понять смысл записей. Тобирама интересовался наследованием признаков кеккей генкай. Материалы описывали несколько десятков Ограничений Крови - знаменитые родовые способности древних кланов и никому не известные умения, канувшие в Лету, прежде чем успели прославиться. Большая часть улова досталась Тсунаде. Мне из всей кучи перепала только пара тетрадей и широченный свиток.
– Дедушка описал и способности Сенджу. Тебе стоит о них прочесть.
– А свиток?
– Фамильная роспись. Просто для наглядности.
Наглядность мне нравилась, поэтому свиток я раскатал в первую очередь. Все двенадцать метров. На первый взгляд фамильная схема Тысячеруких выглядела как простое нисходящее древо. Прародителем считался некий Оотсутсуки Хагоромо. А дальше всё как в известной книжке: Хагоромо родил Асуру. Асура родил Варуну и Кодзуки. Варуна родил...
Я посчитал количество поколений между Хагоромо и Тобирамой. Ровно тридцать.
Почти что совпадение. В прошлой жизни от родоначальника нашей фамилии меня отделяло двадцать девять имён. Вот только на Земле тридцать колен уложились в шесть веков с хвостиком, а здесь растянулись аж на девять с лишним. Однако для такого почтенного семейства крона древа Сенджу выглядит удивительно узкой - даже в самые тучные годы клан насчитывал не больше полутора сотен человек. И проследив линию Хагоромо-Тобирама, я нашёл четыре случая нарушения патрилинейности - за неимением сыновей отцам наследовали дочери.
Полчаса работы и лёгкое подозрение перешло в стойкую уверенность - предки Тобирамы накосячили. Мне не хотелось использовать слово "идиотическое", но слово "странное" не могло описать размножение Сенджу адекватным образом. Первый случай близкородственного брака обнаружился через семь поколений после Хагоромо. И с тех пор понеслось - двоюродные и троюродные кузены, дяди и племянницы, связи между родителями и детьми...
Звиздец!! Вот на хрена такое делать?!
В поисках ответов я зарылся в записи Тобирамы и довольно быстро вычитал причину, даже спрашивать никого не пришлось. К инцесту Сенджу прибегли не от хорошей жизни. Они не пытались вывести улучшенный сорт человека или подражать божественной чете Изанаги и Изанами. Винить следовало пресловутое наследие Мудреца. Межродственные браки были попыткой сохранить кеккей генкай: необычайную жизненную энергию и выдающуюся силу воли. Сенджу не повезло - какие-то важные гены оказались рецессивными, и каждое следующее поколение рождалось слабее предыдущего. Поразмыслив, Тысячерукие занялись селекцией себя.