Сёши 2
Шрифт:
– Он сирота, последний из клана Минагава. Их кеккей генкай связан с улучшенным восприятием. Кин-чан, скажи дяде, сколько людей в этом доме, где они и кто они.
Сёши сощурился.
– Двадцать два. Одиннадцать женщин, десять мужчин и один ребёнок. Четырнадцать человек на первом этаже. Семь на втором. Шиноби четверо: это вы, вот он - мелкий невежливо ткнул пальцем в помощника, - и ещё одна женщина на первом этаже.
Торговец проникся.
– Господин, восемнадцать тысяч. Уверяю, никто не заплатит больше!
Я пихнул мелкого
– Смотри.
Проверял товар ирьёнин-помощник. Уделив особое внимание детским ладошкам, он прошелся диагностическим дзютсу вдоль тела. Царапнул запястье крошечным лезвием и уронил каплю крови в развёрнутый свиток. Через пару минут кивнул.
– Чисто.
– Благодарю вас, господа!
– довольный покупатель выложил упаковки с деньгами на столик.
Делая вид, что не доверяю печатям здешнего монетного двора, я распотрошил одну пачку. Новёхонькие кобаны, только что из чеканки.
– Забирай.
Мне было интересно, как они собираются увести мелкого. Оказалось просто. Закатали в циновку и перевязали верёвкой.
Прекрасно. Просто идеально.
Глава 14
Объективная опасность и депривация побуждают человека к интеллектуальным подвигам и изобретательным попыткам разрешить свои трудности, тогда как объективная безопасность и изобилие делают его довольно глупым.
Анна Фрейд
Сёши. Первое задание. Начало
Похоже, мы прибыли.
За то время, что мы с покупателем качались в паланкине, я чуть не уснул. Внутри многослойной тростниковой обёртки было темно и душно. Ровный шаг носильщиков убаюкивал, но теперь меня вытащили из каго и снова потащили на руках.
Скрип запираемых ворот. Большой дом?.. Поворот, ещё один... три коротких шага вверх... Лестница или крыльцо?.. Шорох отодвигаемых перегородок... снова... и снова... Всё, положили.
Верёвки, стягивающие мою упаковку, ослабли. Свёрток катнули. Свет!
Прекратив жмуриться, я осторожно поднял взгляд и чуть не подавился бережно хранимым во рту маячком. В памяти само собой всплыло "чудище обло, озорно, огромно, с тризевной и лаей..."
Ну, может, не тризевно, но обло точно.
Тётка, восседающая на почётном многослойном сидении, была толстая. Не полная, не пухлая - толстая! На лице, посреди необъятных щёк торчала только круглая пипка носа - глаза давно утонули в складках. Четыре подбородка плавно стекали на грудь и колыхались при малейшем движении. Наштукатурилась странная женщина, словно актёр кабуки. Белил, положенных на лицо и шею, хватило было покрасить потолок в комнате, и это не считая румян, помады и масла для волос. Оделась она в инфернальное кроваво-чёрное фурисодэ с огромным золотым поясом.
Жуть лесная! Зачем же так с собой?..
Зато чакры у неё было дофига, и что-то мне подсказывало, что именно эта тётя всем тут и
– Простите, пожалуйста, госпожа.
Как говаривал Камизуки-сенсей: "Всегда начинай с извинений, не ошибёшься".
– Всё-таки купили?
– обладательница выдающейся внешности заинтересованно подалась вперёд.
– Неожиданно удачная сделка, Тарен-сама, - довольно пропел длиннолицый, - у мальчика оказались способности канчи. Больше того, шиноби, которые его продали, утверждают, что это наследуемый дар.
– Как зовут?
– сложенный веер требовательно толкнулся мне в плечо.
С трудом пропихнув семечко-маячок в пересохшее горло, я представился:
– Минагава Кин. Осмелюсь просить вашей милости.
– Хо?.. Неужели Минагава из Дождя?..
– веер похлопал щёку.
– И что? Какова твоя чувствительность?
– Могу найти любого человека на сто кэнов вокруг, госпожа.
– Любопытно.
На слово мне не поверили, пришлось причуяться и рассказать, кто есть в доме. Область своей чувствительности я занизил в несколько раз, но женщина всё равно одобрила покупку.
– В этот раз вам удалось приобрести что-то дельное.
Следующий час меня обследовал давешний ирьёнин и выяснил он не так уж много.
– Возраст примерно пять лет. Шрамов и швов нет. Никаких посторонних включений или татуировок. Что-то непонятное с глазами - нужно, чтобы в столице посмотрели, но зрение хорошее. И в целом здоров...
Тарен подобные мелочи не интересовали. Она с интересом копалась в барахлишке, заложенном в мои рукава и пояс весёлым дядечкой из Управления разведки. Смахнув в шкатулку пару мелких монеток, пустой коробок-инро, костяную расчёску, палочки и прочую подобную дребедень, она двумя пальчиками приподняла повязку-удэмамори.
– Это что?
– Ой! Это осталось от мамы. Не выбрасывайте, пожалуйста, очень прошу!
Толстуха сочувственно закивала всеми своими щеками и подбородками.
– Ну что ты, Кин-чан. Мы же понимаем твои чувства. Вот смотри! Я положу повязку в эту коробку. Если будешь послушным, то скоро получишь её назад.
Не повезло. В полосе тёмного шёлка, кроме обычного травяного крошева с цветочным запахом, пряталось несколько особых семечек Тензо. Теперь трое суток и всё - тот маячок, который сейчас у меня в желудке... м-мм... будет утрачен.
– Спасибо, госпожа.
Видимо, благодарность вышла кисловатой, потому что меня утешающе погладили по голове.
– Ну-ну, не расстраивайся так. Переоденься-ка лучше.
Переоденусь. Только чем оно лучше? Прошлая одежда была мне по размеру и не таких... дурацких цветов, а в этой я на пугало похож. Глупый вид +2.
Пока менял прикид, в комнату вернулся давешний торгаш, и зашептал на ухо женщине. До меня долетали только отдельные слова:
– Странно... уже нет... куда...