Сестра
Шрифт:
Кстати — можно бы по поводу цемента с бетоном подумать. А еще узнать, что там с Баку — и застолбить местечко. Бакинская нефть — штука хорошая. Легкие фракции — бензин, тяжелые — асфальт, а дороги в России в любом веке кошмарны. Но это пока было лирикой.
С тем же успехом можно было мечтать об освоении Урала. Да не таком, как сейчас, с деревнями, а с шахтами, серьезными и качественными заводами, плавильными печами, кузницами, штамповкой и все это — в промышленных масштабах.
Казна пока не потянет.
Пока…
Сейчас Софья прикидывала и набрасывала
А осуществлять будем чуть позже… но обязательно будем.
Пока же — встреча в верхах прошла отлично, Алексей Михайлович был доволен и сыном — умником и вполне здоровой дочерью, и обещал протопопа. Что еще надо?
Между прочим, на Феодосию Морозову Софья не просто так нацелилась. У дамы было такое состояние (братцы Морозовы воровали, как дышали), что грех его было не прибрать к рукам. Ладно, пока еще не у дамы, но шептались, что братья Борис с Глебом долго не протянут, наследник после них Иван, а над ним — мамаша, которая любого подомнет не хуже Т-34. Если Феодосия будет уверена, что это на благо старой веры — она все до копейки отдаст, а Софье, хоть убейся, нужны были независимые инвесторы. И так слишком много за ней странностей для маленького ребенка.
Была и еще одна встреча, но вот тут и Софье и Алексею не повезло.
Царица была… не в настроении — это не то слово. Федора нельзя было успокоить никакими средствами, болел он каждые два дня, не понос, так золотуха — и в результате Мария выглядела откровенно измотанной.
Мамки, няньки, это все хорошо, но ведь царевич. Игрок со скамейки запасных, если что с Алексеем случится, а тут неясно, доживет ли он хоть до года. Муж тоже не радует, поскольку у него своих проблем хватает. Сестра плачется, золовки кусаются, дети — наследник и тот удрал из дворца и царь ему позволил. Опять же, теремные интриги никто не отменял, но сколько они сил и времени отнимают — врагу бы весь этот курятник подарить.
Так что царица и рада бы пообщаться с детьми, но куда там…
Софье искренне было жалко симпатичную, но уж очень замотанную женщину, которая выглядела лет на десять старше своего возраста. Морозов, гад, интриги плел, а расплачиваться Марии. Но и сделать для не ничего царевна пока не могла.
Мать?
Да, наверное. Но Софья ее как мать не воспринимала. Не было у нее нежных чувств к родителям в том мире, не появилось и в этом. Человека не переделаешь…
Месяц спустя.
Татьяна Михайловка неодобрительно покосилась на деревеньку, появившуюся вдали.
Дьяково.
Дыра беспросветная. Конечно, именно так она не думала, но мысли были нерадостными. И когда в очередной раз она бросилась братцу в ноги, умоляя его вернуть Никона — у того лопнуло терпение. Татьяна была отлаяна вдоль и поперек (орал самодержец так, что на соборе Василия Блаженного позолота облетала) и брат ушел,
Татьяна хотела выбрать монастырь, поближе к тому, куда Никона заточили, но тут уж Ирина за голову схватилась.
— Да в своем уме ли ты сестрица? Тебя ж брат вообще в келье на всю жизнь запрет!
Аргумент был признан весомым — и Татьяна для начала выбрала Дьяково. В монастырь-то она всегда успеет, их на Руси много и никуда сии заведения не денутся. А Дьяково…
Царевну еще во многом вело любопытство. Что ж там такое, что сестрицу Анну и калачом обратно не заманишь? А ведь самая тихая, самая скромная…
Село, впрочем, радовало глаз новой церковью и ярмаркой за околицей. А неподалеку находилось и то место, куда надлежало ехать ей. За невысокой оградкой — курице перескочить, почти плетень, новенькие терема и какие-то достаточно несуразные здания (казарм царевна ни разу не видела, иначе опознала бы сразу). Четыре здания готовы, еще почти десяток строится. Опять-таки, царевне и в голову не приходило, что это — на вырост. Для следующих поколений учеников. Потому и ограду пока серьезную не делали — вот утвердят окончательно план, тогда можно будет.
Ведь следующей осенью будет еще набор — и детей надо будет куда-то селить. Опять же, нужно расширять столовую, нужно организовать мастерские, да и все остальное — почему бы нет?
Несколько производств прямо на базе школы, кузницу самую лучшую, потом кузнеца найти, скотный двор расширить…
Надо — все. Вот сделать сразу все не получалось, поэтому сначала обошлись жизненным минимумом, а сейчас под чутким руководством царевича Алексея строили и остальное, что ему подсказывала Софья. Татьяна, понятно, об этом не знала и сейчас разглядывала все издали с недовольным видом. Потом разрешила трогаться дальше.
И стоило ей сюда ехать?
Удивляться всерьез она начала у ворот, когда ее не пустили внутрь. Охрана на полном серьезе скрестила бердыши и поинтересовалась:
— Откуда, кто, зачем?
— А ну с дороги, холоп! — рявкнул боярин Ртищев. Начальник царской Мастеровой Палаты, Григорий Иванович, прекословия не терпел и, честно говоря, с царской сестрой в поездку не рвался. Но царь приказал — и боярин поехал.
Стоящие охранники даже не дрогнули.
— Осади, боярин, примирительно проговорил один из них. — Сейчас царевич в отъезде, приедет, тогда и пропустим.
— Да я тебя на конюшне запорю, холоп! — Ртищев и правда замахнулся плетью, но был остановлен повелительным окриком.
— а ну, осади!
К воротам на коне подлетала процессия из шести всадников. Четверо взрослых и двое ребят лет семи — десяти. Татьяна пригляделась из окошка, не откидывая сильно занавеси — нельзя. Позор какой будет — царской дочери как чернавке в щелку подглядывать…
Одного из ребят она узнала, хотя и не сразу.
Алешенька, племянник любимый. Но как же он изменился!