Сестра
Шрифт:
После такого и ругаться было и к чему — только хамкой себя выставить. Татьяна позволила себя увести, а Софья отправилась искать Лушку.
Оплошавшая девочка нашлась внизу, в сенях, где рыдала в полотенце. Еще двое пытались ее успокоить.
— Чего сырость развели? В реке воды мало?
Сейчас Софья разговаривала, как нормальный человек. Она уже выговаривала все буквы, просто при взрослых старалась не показывать своих талантов.
Лушка подняла от полотенца красные глаза.
— Не гоните, царевна!!!
И бросилась Софье в ноги. Девочка вздрогнула,
Софья вздохнула.
— Встань. Не погоню.
— Не гневайтесь…
Лушка даже не слышала. Софья кивнула двум другим девочкам — Аксинье и Прасковье.
— Девочки, поднимите ее.
Водруженная на ноги Лушка стояла неровно и пошатывалась, живо напоминая Софье колокольню, которую построили в ее родном городе. Та тоже пошатывалась, поскольку проект делали откровенные халтурщики и с благословения церкви (т. е. денег им не заплатили).
— Луша, тебя никто не гонит. Все хорошо.
На этот раз дошло и девочка, уже почти девушка, пару лет и замуж можно, уставилась на Софью. Чего уж там, девчонки, попавшие из грязи в палаты, дико боялись отсюда вылететь, с ума сходили от страха. Такие шансы два раза не предоставляются.
Девчонка утерла сопливый нос рукавом. Софья откровенно поморщилась.
— Луша, у тебя носовой платок где?
Платок тут же нашелся за рукавом рубахи.
— Вот им нос и вытирай. Не крестьянка, чай, царской дочери служишь.
— Да, гос — сударыня царевна…
Софья топнула ногой.
— Вспоминай! Училась!
— Д — да, ва… ше высочество.
— Вот. За проступок — наказание. Будешь седьмицу на стол подавать бессменно. Мало ли кто приедет — что ж, у тебя при всех руки так дрожать будут?
— слушаюсь, ваше высочество.
— И сегодня еще три страницы из псалтыря прочтешь.
Вот это наказание было посерьезнее. Не спать девчонке до полуночи, а то и больше, но жалости Софья не испытывала. Наказание соответствует проступку — это раз, учиться надо всегда — это два, она и так счастлива, что не выгоняют — это три.
— Да умойся, поди. Час тебе отдыха, чтобы себя в порядок привела. Девочки — помогите ей.
Софья отпустила всех троих взмахом тонкой руки и развернулась обратно, к царевне Анне.
И вот там-то узнала про сегодняшний подвиг Алексея. Четыре человека — две царевны, царевич и его дружка частенько теперь собирались по вечерам, разговаривали, обсуждали… здесь Софья почти могла не таиться. Почти. Иван Морозов все-таки оставался не то, чтобы черным ящиком, но если за себя, Алексея и Анну Софья была спокойна, то Иван мог еще расколоться. Или просто по — детски разболтать, что ему доверено.
Хотя шила в мешке не утаишь и в определенной степени рисковать приходилось. Увы…
Но сейчас… сейчас Софья была безумно горда собой. Это ж надо так воспитать, что за несколько месяцев у ребенка зубки прорезались?
Более того, он кусаться начал! Хотя раньше наверняка и головы бы не поднял — скушал бы
— Лёшенька, ты гений! Я тебя обожаю!!!
Софья принялась активно захваливать братца, подключилась царевна Анна, Иван тоже вставил свои пять копеек, за что получил прочувствованный поцелуй в щеку от старшей царевны — мол, умничка, с такими друзьями и враги не страшны, сама Софья в это время тискала брата, хотя тот и отмахивался. Но отмахивался-то он, отмахивался, а приятно ему было, определенно. Во имя принципов дедушки Дурова — хвалите вашего воспитанника и почаще. Еще ни одно животное не было воспитано палкой.
Так что вся четверка была довольна.
А чуть позже вечером, осталось всего три человека. Анна, Алексей, Софья. И теперь разговор пошел уже иначе.
— Как вы думаете, боярин утрется — или?
У Софьи было слишком мало данных для анализа, у Алексея — тоже, поэтому две пары глаз обратились на Анну. Царевна задумалась…
— Либо он поедет братцу жаловаться, — дети кивнули, давая понять, что братец ясен, уточнять не надо. — Либо обиду проглотит, поймет, что неправ был и кланяться придет.
— А это возможно?
Анна пожала плечами.
— При дворе быть, да кланяться не научиться? Чай, не холоп его отчитывал — царевич.
Может, и так. Софья вздохнула.
— А что мы можем сказать, если царь — батюшка огневается?
Теперь задумался и Алексей. Общими усилиями были выведены несколько простых правил.
Если боярин помчится жаловаться — наехать в ответ. Или даже голубя послать, благо, есть несколько штук. Так и так, приехал, хамил, наезжал, охранника выпороть угрожал — это что ж такое творится, если бояре на территории царевича произвол творят? Дальше-то что? Бунт? Уж разберись, царь — батюшка…
Если жалоб не будет — на тормозах все равно не спускать. Компромисс, как известно, равен разнице двух компроматов. И лишняя бумажка на боярина не помешает. Намекнуть ему со временем, что так и так, за плохой характер надо хорошо платить. Но тут все зыбко… как карта ляжет.
И самый лучший вариант — если боярин поймет, что вчера себя подставил и придет извиняться. Тогда можно у него аккуратно что-то да попросить. А вот что?
И вот тут Софья потерла руки. Она собиралась разводить еще и скот. А почему, собственно, нет? На базе Дьяково, с привлечением местных жителей в качестве пастухов и подпасков, выписать сюда… какие там коровы лучшие в настоящий момент? Голландские?
Этот вопрос надо было еще проработать, но выписать обязательно не местную дохлятину, у которой из поколения в поколение отрицательный отбор, а вот именно, что молочных коров, завести свое стадо, выписать элитных овец и заняться шерстью. Софья вообще собиралась со временем развернуть все другой стороной.
Сколько она сейчас не смотрела, сколько ни расспрашивала, а вывод был один. России упорно не давали развивать свое производство. Она устраивала всех, как сырьевая база, в крайнем случае — перекупщики, но и не более того. А вот производители…