Сестры Ингерд
Шрифт:
– - Конечно-конечно, святая сестра. Зачем же мужчину и хозяина спрашивать. Ясное дело, женщина лучше соображает, как удобнее семью устроить.
Монашка слегка напряглась, но я постаралась ее успокоить.
– - Святая сестра, как зовут вас?
– - Сестра Матина, светлая госпожа.
– - Сестра Матина, нам нужны чистые и удобные номера. Мы будем благодарны за приют.
Сестра поклонилась и провела нас в коридор, в который выходило множество одинаковых дверей с коваными номерами. Больше всего это напоминало
Комнаты, которые показывала нам монашка, были достаточно скромны, но чисты и аккуратны. Мебель, пусть и не резная, но натертая и отполированная. Есть удобный умывальник в углу. И белье на кровати абсолютно чистое, только из-под утюга: видны заутюженные складки.
Больше всего меня умилила стоящая на столе маленькая вазочка с тремя пышными атласными розами. Сама я искусственные цветы никогда не любила, но это желание придать простецким условиям капельку шика вызвало у меня улыбку. Мы взяли по отдельному номеру сыну и дочери и комнату чуть побольше для нас с Рольфом.
Монашка кивнула, вернулась в коридор, раскрыла лежащую на конторке толстую книгу и с уморительной серьезностью вписала туда наши имена, попутно объясняя:
– - Ежели кто из благородных господ у нас останавливается, то матушка настоятельница велит записывать, дабы последующие гости знали, какие знатные люди здесь бывают, – она захлопнула книгу и вручила нам ключи от комнат.
Затем сестра Матина, как заправский экскурсовод, продолжила неторопливо рассказывать о всевозможных услугах:
– - Ежели желают господа, можем истопить мыльню. Ежели парные вам ни к чему, можем просто предоставить воды теплой: умыться с дороги. Грязное белье постирать – только пожелайте, сейчас прачки наши все исполнят. А для ужина сами выберете: есть общая трапезная для всех, а можем по желанию вашему предоставить и отдельную, только для почтенной семьи.
Признаться, за все время моей жизни здесь мне доводилось несколько раз ночевать даже в дорогих трактирах, но нигде столь любезно меня не встречали. Переглянувшись с Рольфом, я заказала ужин для нас в общей столовой. Мне интересно было посмотреть, как обхаживают других гостей, тех, что попроще.
Мыльню нам истопили, что после дождя и холода улицы было очень кстати. Конечно, не настоящая парная, как у нас с Рольфом, а скорее что-то вроде сауны. Зато быстро и горячей воды вдоволь. Сперва сходили Рольф с Алексом, а потом уже мы с Жанеттой. Моя девочка всегда не слишком любила баню, и гнать ее на первый жар я не стала.
Ужин нам подавали в довольно большой трапезной, устроенной весьма любопытно. Примерно треть комнаты занимал высокий подиум, отгороженный от общего зала элегантным кованым заборчиком. Там стояло всего три небольших стола, покрытых белоснежными скатертями. А самым потрясающим было то, что на каждом столике в кожаной папке лежало меню – аккуратный лист бумаги, исписанный четким разборчивым почерком. Блюда, как в самом обычном ресторанном меню, были разбиты на группы: закуски, первые блюда, вторые блюда, десерты и выпечка.
И дети, и муж с удовольствием разглядывали и обсуждали необычную обстановку и услуги, а я с любопытством заглянула через барьер на общую
Заходили посетители группами по шесть-восемь человек в сопровождении монашки. Она усаживала их за один длинный стол. С помощью женщины с кухни приносила подносы с мисками, выдавала каждому его порцию и оставалась стоять над душой. Монашка не торопила гостей, но и не позволяла слишком долго рассиживаться и занимать места в общем зале.
Нас же по-прежнему обслуживала сестра Матина. Выслушав пожелания гостей, она отлучилась на кухню и быстро вернулась, сообщив:
– - Скоро подадут, дорогие гости, – и застыла за плечом Рольфа.
– - Обрати внимание, Олюшка, у нас стоят восковые свечи, – Рольф кивнул на трехрожковый подсвечник: – А на общих столах масляные лампы.
– - Я заметила, – улыбнулась я. – А еще мне понравилось…
Договорить я не успела. Откуда-то из глубины коридоров торопливо вышла невысокая сухонькая монахиня, которая, оглядев подиум, направилась к сестре Матине и торопливо зашептала ей на ухо. Сестра Матина растерянно уточнила что-то у вновь прибывшей, а потом, слегка потупившись, сказала:
– - Баронесса Нордман, наша настоятельница, матушка Тересия, пожелала пригласить вас на ужин.
Рольф удивленно глянул на меня. Я в ответ пожала плечами.
– - Мы вообще-то уже здесь заказали еду, – чуть растерянно произнес мой муж, глядя на сестру Матину.
– - Увы, господин барон, в женский монастырь мужчинам вход воспрещен. Наше убежище для гостей вынесено в отдельный двор и с монастырем зданиями не сообщается. Это приглашение матушки настоятельницы только для вашей жены.
***
Идти за провожатой мне пришлось достаточно долго. Сперва прошагали насквозь всё здание гостиницы, вышли через какой-то боковой вход в небольшой крытый дворик, вымощенный камнем. В массивной стене была только одна достаточно узкая дверь, куда и постучалась монашка.
Вначале открылось небольшое зарешеченное окошечко на уровне глаз. Оттуда нас внимательно рассмотрели и только потом распахнули дверь. Как я поняла, отсюда уже начинается территория самого монастыря. Пожилая привратница подала нам с монашкой тяжелые и чуть влажные плащи-накидки. Мы пересекли двор, распланированный с какой-то армейской строгостью.
Даже кусты были высажены по линеечке и подстрижены так, что образовывали некие заборчики. Этими живыми изгородями двор делился на части: дорога к монастырскому зданию, нечто похожее на зону отдыха с лавочками и небольшим столом, отдельно солнечные часы, которые сейчас, разумеется, ничего не показывали. Были и клумбы, засаженные с такой же графической четкостью.
Внутри здание монастыря, к моему удивлению, оказалось не таким уж и мрачным. Свежая побелка, небольшие, чисто вымытые окошечки на улицу и добротные крашеные двери в какие-то служебные помещения. Мы прошли по коридору, куда-то свернули, и, наконец, монашка с поклоном толкнула одну из дверей, довольно громко объявив: