Сестры
Шрифт:
— Наконец-то! Почему так поздно? — мягко спросила Тамара Петровна.
Она никогда не начинала с выговора. Сначала надо проверить, так ли уж девочки виноваты. Москва велика — мало ли что могло их задержать!
А Женя вместо объяснений положила кленовые «носы» на стол возле Шуры, которая снова взялась за кисточку.
— Это я Нине! — объявила Женя. — Они перезимовали на дереве, и если их посадить в землю, могут вырасти настоящие клены.
— Так уж сразу и вырастут! — усмехнулась Галя. — Это совсем не просто!
— Сразу не сразу, а вырастут.
— Погодите,
— Как «где»? — испугалась Женя. — Неужели их еще нет?
— А разве вы не вместе были? — спросила Тамара Петровна, с шумом опуская на стол кипу журналов, которые она достала из шкафа.
Шурина рука дрогнула. Кира застыла с ножницами в руках. Галя и Майя переглянулись.
— Я бы от них не отстала, но тут парад… И я бы их нашла потом, только я очень далеко зашла… — сбивчиво объясняла Женя.
— И все-таки, где девочки? — Тамара Петровна, сама того не замечая, медленно провела рукой по своему высокому лбу, и все поняли, как сильно она волнуется.
Тут раздались знакомые голоса, и в комнату вбежала Нина. За ней шли Лида с Алей.
— Женечка, ты уже дома! — закричала Нина.
Лида тяжело опустилась на стул:
— Ноги меня больше не держат!.. Уж мы волновались… уж мы тебя искали, искали…
— А мы, Тамара Петровна, решили, что она потерялась! — перебила Аля и принялась торопливо выкладывать, как было дело.
Девочки думали, что Женя переходит площадь вслед за ними. А когда увидели, что ее нет, кинулись обратно. Но милиционеры уже никого не пускали. Тогда решили дождаться Женю на углу. Но ее не было. Они искали ее на трамвайных и троллейбусных остановках, прошли чуть ли не всю Сретенку.
— Аля сказала, что ты заблудилась, что ты Москвы не знаешь… А я сказала: «Не заблудилась! Она и с компасом умеет ходить!» — затрещала Нина и посмотрела на стол. — Ой, «носы», «носы»! — обрадовалась она и, поглядывая на девочек — в пионерской ведь ничего нельзя брать без спросу! — осторожно протянула руку: — Можно?
— Бери, бери, это я тебе, — тихо сказала Женя, подталкивая ее локоть. — На дерево я ведь за ними лазила.
Как ни тихо она это сказала, Тамара Петровна услышала.
— Женя, ты в Ботаническом саду лазила по деревьям??!
— Я только за «носами»… для Нины… — Женя водила пальцем по столу. — А сторожа ведь всегда ругаются…
Тамара Петровна обвела глазами комнату:
— Так вот что!
Девочки притихли. И даже Нина, которая сегодня ни в чем нисколечко не провинилась, — и та вдруг почувствовала себя в чем-то виноватой. На ладони у нее лежали два кленовых «крылышка». Что с ними делать? Положить на стол или спрятать в карман? Но Нина не посмела шевельнуться и так и застыла возле стола.
— Вы опоздали к обеду, но за это я вас не накажу, — сказала Тамара Петровна очень тихо и внятно. — Я вас наказываю за то, что вы друг друга потеряли. У вас нет ни настоящей дисциплины,
Они смущенно отвели глаза.
— Лида, я тебе объявляю выговор. Ты отвечала за девочек. Я с тобой больше никого не смогу отпускать!
По комнате пронесся громкий вздох, пионерки зашептались — такого оборота никто не ожидал.
Яркий румянец до самых ушей залил Лидино круглое, доброе лицо.
— А ты, Женя, — Тамара Петровна осторожно взяла сухие тоненькие «крылышки» из Нининых рук, — ты должна понять, что Ботанический сад — это не простой сад и не лес. Там, как в музее, каждое дерево — ценность. Его изучают, за ним наблюдают, ведут опыты. Там и простой клен — это…
— …научный материал! — вырвалось у Жени.
— И не только любое дерево, там каждый кустик — научный материал, продолжала Тамара Петровна. — А без спроса вообще ничего нельзя брать, это у нас каждая малышка знает. И вот… — Тамара Петровна, высоко подняв руку, подошла к стоявшей в углу этажерке. — Пусть эти семена лежат здесь, в пионерской, как напоминание о том, что нельзя самовольничать и что это никогда не доведет до добра. Она положила «носы» на самое видное место — на верхнюю полку. — Ясно? А теперь ступайте обедать!
— Тамара Петровна, — крикнула Женя, подбегая к этажерке, — а почему Лиде выговор? Ведь я виновата — значит, надо мне. Простите Лиду!
Тамара Петровна уже принялась рассматривать журналы, лежавшие на этажерке. Не поднимая головы, она ответила:
— Ты еще новенькая, а Лида у нас без пяти минут студентка. С нее строже взыскивается.
— А ты, Женя, не заступайся! — вспыхнула Лида. — Я сама знаю, что виновата.
Вся проштрафившаяся четверка гуськом проследовала в столовую. Обедали все за одним столом. Нина радовалась: как же, первый раз она обедает за столом старших! С Жени она глаз не сводила.
— А ты мне еще расскажешь про Катю? — спрашивала она шопотом. — Про ту девочку из леса?
Женя подняла палец: помалкивай!
Нина не унималась:
— А про того дяденьку… про раненого? Он разведчиком стал, да?
— Всё, всё узнаешь, только потом, — отвечала Женя. — А сейчас ешь.
В столовую вошла вожатая Валя Малыгина. Она посмотрела на веселую Нину и улыбнулась:
— Ай да Нина, с большими сидит! Поздравляю!
— Это она от Жени ни на шаг, — обиженно отозвалась Лида.
Еще два года назад Валя сама жила в их доме, а потом кончила курсы вожатых. И выходило, чти она хоть и взрослая, а все же вроде подруги. Когда она надевала синюю юбку и белую майку, ее можно было принять за Шуру Трушину — одного с ней роста, такая же мускулистая, загорелая физкультурница. Старшеклассницы попрежнему говорили Вале «ты» С Шурой и Лидой вожатая особенно дружила.
— Ты что, Лида, отказалась от нее, что ли? — шутливо продолжала Валя своим громким, уверенным голосом. — А ты, Женя, почему вдруг нос повесила?.. Радуйся, что с дерева не сорвалась!