Сестры

Русанова Ольга

— Женя, ты ведь на фронте в школу готовилась, я знаю. В Доме пионеров нам сам Степан Николаевич говорил: «У пятиклассницы Жени Максимовой железная воля!» — И Маринка с восхищением посмотрела на Женю.

— Угу…

Женя не слушала. Она думала о другом — о том, что вот сегодня наконец-то она станет пионеркой!

Когда дядя Саша привез ее в Москву, он сказал: «Будешь хорошо учиться и примерно себя вести — примут тебя в пионеры. Помни, Катюша: пионеры, как и комсомольцы, — верные помощники нашей партии…»

И

вот сегодня…

И как это Шура здорово придумала, что торжественное обещание прочтет не кто-нибудь, а Иван Васильевич! Ведь он военный, как дядя Саша…

Видя, что Женя задумалась, Маринка заговорила с девочками. Кто-то ее спросил, что у нее за книга, и она стала рассказывать про знаменитого русского путешественника Пржевальского. Он был в Азии, в Тибете. Он поднимался на горы, выше облаков. До него туда еще ни один человек не ступал. А Пржевальский ничего не боялся, потому что он был бесстрашный.

— Я бы тоже не испугалась! — объявила Нина. Она уже забыла всю свою обиду и после пересадки в Охотном ряду снова пробралась поближе к Маринке, которая знала такие удивительные истории.

— Площадь Маяковского! Приехали!

Девочки вышли из метро и зашагали по широкому тротуару. Минут через десять они уже были около высокой чугунной ограды. За нею, в глубине двора, полукругом вытянулся светлооранжевый дом с белыми колоннами. Во дворе у входа стояла старая пушка.

Дяди Вани не было.

— Ничего, придет! — сказала Шура. — Он даже наверное уже пришел. Он в музее.

Но и в музее Ивана Васильевича не оказалось.

«Неужели не придет? — думала Женя. — Нет, не может этого быть!»

Шура решила:

«Он прошел в другую сторону, прямо в зал подарков».

Вот и зал подарков.

На стенах портреты товарища Сталина — вытканные, нарисованные, вышитые. А чего-чего только нет в застекленных витринах, на столах и столиках! Альбомы, хрустальные и фарфоровые вазы, ружья, какие-то удивительные, огромные настольные лампы… В толстой полотняной книге все слова вышиты цветными нитками… А шахматы какие! Их ни за что не уронишь — их придерживает магнит, скрытый в доске.

На зернышке риса написаны слова привета товарищу Сталину. Это подарок из Индии. Женя приложила глаз к микроскопу и сама увидела крохотные буковки.

«Товарищ Сталин все эти вещи держал в руках, рассматривал, — думала Женя. — И вот этот красный галстук — это ведь тоже подарок, от запорожских пионеров».

— Лида, смотри, пионерский галстук! — громким шопотом сказала Женя и обернулась.

Она увидела скульптуру — товарищ Сталин в шинели, во весь рост. Он ласково смотрел на нее чуть прищуренными глазами.

И казалось, что товарищ Сталин только что вошел в зал и остановился, улыбаясь детям.

«Динь-дон!» — тоненько пробили куранты на Спасской башне Кремля. Кремль был здесь маленький, но совсем как настоящий.

Два часа.

Пора было

строиться. Девочки огорченно переглядывались — значит, дядя Ваня все-таки не пришел! Шура шопотом уговаривала вожатую подождать еще немного, хоть минуту. А Жене хотелось крикнуть: «Да ведь он придет! Обязательно придет!»

Но ждать было нельзя.

И взволнованная Валя скомандовала:

— Построиться!

Девочки выстроились шеренгой.

— На вынос знамени — смирно! — Голос вожатой окреп и зазвучал, как всегда, уверенно и громко.

Все стали смотреть на дверь. Женя почувствовала, как у нее быстро-быстро заколотилось сердце. Она вытянулась, подняла голову и старалась не шелохнуться.

И вдруг в торжественной тишине зала, где обычно ходят на цыпочках и говорят шопотом, рассыпалась веселая, звонкая дробь пионерского барабана, запел горн.

Недаром Аля целый месяц ходила на курсы горнистов! Сейчас она показала свое искусство.

Следом за барабанщиком и горнистом в зал четким шагом вошла Тоня Горбаченко с бархатным, шитым золотом знаменем дружины в руках. По бокам, салютуя знамени, выступали два ассистента — Надя Суворова и Катя Виноградская.

«А торжественное обещание придется мне читать, — подумала вожатая. — Иван Васильевич не придет!»

А Иван Васильевич был в это утро в министерстве, потом по неотложному делу ему пришлось поехать на аэродром, а оттуда снова в министерство. И только без десяти минут два он выбежал на улицу. Летчик быстро направился к автобусной остановке. Синий автобус помчал его к Музею революции, где пионервожатая Валя Малыгина приготовилась читать торжественное обещание.

«Ничего не поделаешь, раз Ивана Васильевича нет», — думала она.

Но в это время послышались торопливые шаги, и в зал, запыхавшись, вошел летчик.

— Дядя Ваня, я знала, что вы придете! — вырвалось у Шуры.

— Спасибо за доверие.

Вожатая уже протягивала ему бумажку с текстом торжественного обещания.

Иван Васильевич встал под пионерским знаменем и громким голосом, раздельно начал читать:

— «Я, юный пионер…»

— «Я, юный пионер…» — повторяли девочки слова торжественной пионерской присяги.

— «…стать достойным гражданином своей социалистической Родины…»

Пионерский галстук Жене повязала Лида.

— Поздравляю вас, товарищи! — сказал Вершинин, когда все двадцать восемь новых пионерок в ярких шелковых галстуках окружили его. — Я не мастер произносить речи, и все-таки мне хочется сказать вам… Наше государство заботится о детях с самого своего рождения. Да, именно так, с самого первого дня своего существования!

Я вам, девочки, расскажу о себе. Я ведь был беспризорный. Вы, наверное, даже не знаете, что это слово значит! При царе в нашей стране всегда было много беспризорных детей, которые жили прямо на улице, не было у них никакого крова…