Сестры
Шрифт:
– Это старый район – Лас-Палмас, – пояснил Питер. – Все киношники когда-то селились именно здесь – Харлоу, Гейбл, Монро, – даже президент Рейган, да еще певцы. Элвис с Присциллой провели медовый месяц именно в его здешнем доме. Но звезды уже почти все свалили – переехали на Ранчо-Мираж или в Палм-Дезет, там теперь новые загородные клубы.
Питеру очень хотелось, чтобы беседа их не кончалась. Им уже недолго оставалось ехать вместе, а обещание звякнуть ему в Лос-Анджелес он воспринимал как вежливый отказ.
Джейн вглядывалась в темноту. Пышные заросли олеандра и тамариска делали дома невидимыми
– Какие здесь красивые дома. Интересно, почему все уехали, а Джули осталась?
Питер засмеялся:
– Ты же знаешь, как это бывает. Один свалил, остальные следом. Эти звезды кино все равно что овцы. Только вот зубы у них получше, – прокомментировал он, расплываясь в улыбке. – Думаю, что все дело в безопасности и уединенности, – продолжал он. – Сюда то и дело наезжают толпы туристов, которые любят осматривать все вокруг – вроде Голливуда. Знаешь, всякие там карты домов кинозвезд и прочую чепуху. Большинство стариков и сбежали в пустыню от всего этого, им хотелось общаться только друг с другом. Вот они похватали сумки, явились сюда. А новички стали селиться ближе к загородным клубам. И уж ни один ошалевший от дурноты наркоман или какой-нибудь залетный чокнутый велосипедист туда не просочится – да и уж, по крайней мере, можно быть уверенным, что у парня, сидящего рядом за стойкой в баре, деньжат не меньше, чем у тебя. Одна беда – уж если попал в одно их этих местечек для богатеньких, вроде «Тандера» или Винтадж-клуба, сиди, как зверь в клетке. Похоже, твоя сестрица в состоянии оплачивать свое уединение.
Они двигались по нескончаемо длинной улице. В ее конце виднелись два каменных воротных столба, увенчанных беломраморными орлами, в головах которых были спрятаны прожекторы. Тяжелые черные стальные ворота преграждали путь. За ними резко вверх поднималась булыжная мостовая, и Джейн смогла разглядеть, что она обсажена высокими веерными пальмами, подсвеченными гирляндами лампочек, вьющихся по стволам. Стройные силуэты пальм выделялись на черном бархате неба. Примерно в четверти мили от ворот, гнездясь у горы, сиял и переливался огнями огромный дом. Жемчужина в короне Палм-Спрингс, он превосходил по величественности и убранству особняк Клинта Иствуда и дом Боба Хоупа. Джейн знала это.
Время от времени большинство знаменитостей бессмертия ради появлялись благодаря масс-медиа перед обычными людьми, чтобы дать им пищу для пересудов. Джейн никогда не могла понять страсти к откровенности в частной жизни, которая отличала супербогачей, – это своего рода извращение распространилось и на утонченные, древние аристократические роды старой Европы, каких-нибудь там девонширцев или «Турн унд Таксиз», которые могли купить любую кинозвезду на доходы от доходов с доходов. Теперь они со счастливым видом важничали, позируя Робину Личу для «Стиля жизни», несмотря на то, что давно уже миновало то время, когда они нуждались в рекламе.
– Ну, вот мы и приехали.
Джейн охватило восторженное возбуждение. Близилась минута великого воссоединения. Было, конечно, немного рискованно являться вот так, но некоторые предосторожности Джейн предприняла, позвонив предварительно в особняк и поговорив с управляющим, чтобы убедиться – Джули на месте. Сама она не представилась.
– У них специальный контроль на воротах. Как мне сказать: «Джейн Беннет с визитом к Джули Беннет?»
– Нет! Господи Боже! Что ты несешь? Почему вообще надо что-то говорить.
Питер Партон внимательно взглянул на нее, уловив в ее голосе тревогу.
– Система безопасности. Такие есть у всех в Калифорнии. Единственный способ попасть внутрь – это сообщить свое имя по связи.
– Джули не должна знать, что я приехала. Я хочу, чтобы это стало сюрпризом.
– Сюрпризом?
– Ну да.
– Боже правый… – Тут его осенило: – А что, это должно стать приятным сюрпризом?
– Разумеется, – рассмеялась Джейн, хотя в душе вовсе не была в том уверена.
– Ну ладно, давай-ка попробуем. Как нам представиться?
– Как-нибудь так, чтобы нас непременно впустили. Ах, ну я не знаю. Может, сказать, что это полиция?
Питер Партон подъехал на машине к узлу связи. Ему даже не пришлось нажимать красную кнопку – раздался скучный, бесстрастный голос:
– Пожалуйста, представьтесь и скажите, по какому вы делу.
– Особый противопреступный патруль полиции Палм-Спрингс, – и Питер улыбнулся Джейн. Он был горд своей маленькой выдумкой.
Небольшая пауза и:
– Ваша машина не похожа на полицейский автомобиль.
– Вот сволочизм! Чертова видеосистема.
Джейн беспокойно ерзала на своем сиденье. Она не видела, где установлена камера. Может быть, на достаточном отдалении. Она тронула Питера за плечо, давая понять, что пора раскрыть «шутку». В ответ он неистово затряс головой. В нем заговорила его врожденная хитрость, и теперь все обращалось в опасную игру. Выдавать себя за полицию считалось преступлением, но разве все вместе не станут смеяться, когда «соучастником» окажется родная сестра.
– Я же сказал, что это специальное подразделение. Мы проверяем рапорты обо всех подозрительных передвижениях в этом районе. Нам нужно обследовать дом. – Теперь в его голосе звучало раздражение, усиленное скрытой в его словах таинственностью.
Но голос-невидимку было невозможно сбить с толку.
– С вами женщина, а на машине имеется маркировка такси. Пожалуйста, назовите ваши имена.
Лучше было продолжать начатую игру. Худшее, что могло случиться, так это что их выставят. Беда небольшая.
– Офицер Томкинс и мой помощник… Мэри Мартин. – Черт! Это было неудачно. Мэри Мартин прежде жила в Лас-Палмас, была актрисой, к тому же матерью мирового судьи. Но Питер поспешил, слишком уж на него давили.
– Пожалуйста, подождите в машине.
В голосе Джейн слышалось волнение:
– Эй, это опасно. Думаешь, тебе поверили? У меня такое чувство, будто все это происходит в кино или что-то в этом роде.
– Сейчас увидим.
Через пару минут снова зазвучал тот же голос: