Сеть Ариадны

Медведева Марина

– Может, со временем Даша и Карина помирятся. Сейчас Даша обижается на отца и ревнует его к молодой жене.

– Вы – знаток отношений, Ариадна?

– Просто у меня была похожая ситуация с отцом и братом, – пояснила Ариадна и кивнула на следующего гостя. Пожилой, очень загорелый мужчина в выцветших камуфляжных брюках. Густой загар и худое, поджарое тело делали его похожим на копченую рыбину. «Копченый» гость беспорядочно дергал руками и ногами и пытался подпевать колонке.

– Как зовут этого гостя?

– Виктор Михайлович Заградов.

–

А-а-а, – понимающе кивнула Ариадна. – Это тот самый пенсионер, к которому приехал утопленник Шмуль. Кажется, он немного пьяный. Наверное, тяжело пережил утрату жильца.

– Олег Шмуль был для него не просто жильцом, – резко ответил Валентин. – Отец Шмуля Сергей когда-то работал вместе с Виктором. Они дружили.

– Простите! – вздохнула Ариадна. – Вы здесь все, как родные. Одна фамилия, один поселок, общие корни, семейные воспоминания.

Валентин наклонился, поднял пивную бутылку и сделал большой глоток.

– Я не знал покойного Олега. Он меня старше лет на десять. Много лет не приезжал в Заградье и, вдруг, приехал и в тот же вечер утонул. Мы все гадаем: что ему здесь понадобилось столько лет спустя?

– Может, хотел пройти по памятным местам? Вспомнить детство.

– Правда, у него здесь отец похоронен, – продолжил Валентин и еще глотнул пива. – Знаете, там, за полем среди деревьев поселковое кладбище.

Ариадна ощутила холодок. Какой грустный день рождения. Кажется, только Карина веселится. Даже хозяин отступил от мангала, сел в пластиковое кресло и взялся за коньяк. Рядом с ним, в таком же кресле сидел широкоплечий мужчина с красным лицом и крупным носом. В кресле ему явно было тесновато. Казалось, еще немного – и тонкий пластик треснет и разлетится по газону мелкими осколками. Толстяк налегал на пиво. Возле его здоровущей ноги в кроссовке уже покоилось порядка десяти пустых бутылок.

– Кто это там с хозяином? – нахмурилась Ариадна. Солнце, наконец, закатилось, повеяло прохладой, и ей захотелось есть. Она поискала глазами Марианну. Та сидела за столом и ковыряла вилкой в овощном салате.

– Это Максим Алексеевич Заградов, местный богач. Знаете торговую сеть «Успех»? Кроме магазинов, у него еще птицефабрика, две лесопилки и автосервис. Сюда автолавка приезжает – тоже его.

Ариадна надула губы и фыркнула.

– Марианна сказала, что в этой лавке товар в два раза дороже, чем в городе. На родне наживается!

– Какая там родня? – усмехнулся Валентин и глотнул еще пива. – Настолько дальняя, что уже ни сходства, ни родственных чувств не осталось. Взять, к примеру, меня. Я – художник, окончил Академию. А Максим даже аттестат себе купил.

– Так вы художник? – заинтересовалась Ариадна. – Знаете, в доме Марианны есть картины. Я – не знаток, но, кажется, очень неплохие.

Валентин нахмурился.

– Это мой предок Ефим рисовал. Подарил какой-то ее прабабке. Я не раз просил Марианну продать мне картины, так она такую цену заломила – можно картинную галерею купить.

Валентин продолжал глотать пиво. Опустошил одну бутылку, отправился за

следующей. Ариадна воспользовалась моментом и ускользнула к Марианне.

– Салат будешь? – Марианна поставила перед ней пластиковую тарелку с огуречно-помидорным салатом.

Ариадна жадно приступила к еде.

– О чем вы там шептались с Валькой? – спросила Марианна.

– Спрашивала его насчет гостей. Я же здесь никого не знаю. Сказал, что он – художник и просил тебя продать ему картины. Но ты отказала.

– Художник! – поперхнулась Марианна. – Рисует какую-то мазню. Так, балуется. Он – фотограф. Снимает свадьбы, юбилеи, похороны.

– Неужели кто-то заказывает съемку похорон? – изумилась Ариадна, зацепила на вилку кусок помидора и принялась жевать.

– Еще как! Когда у Валеры умер товарищ – бизнесмен, народу пришло – полгорода. Сняли целый фильм о прощании с покойным.

Ариадне показалось странным, что кто-то захочет вспоминать о столь печальном событии.

Марианна доела салат. Взяла с блюда два куска мяса и начала резать его на мелкие кусочки пластиковым ножичком. То ли мясо было жестким, то ли ножичек тупым. Спустя пару минут она прекратила мучения, взяла кусок пальцами и надкусила.

– Не жуется! – пробормотала с набитым ртом. Встала, подхватила тарелку с мясом и отнесла вглубь двора к собачьей будке. Ариадна вытянула шею. Из будки торчала голова немецкой овчарки. Видно, из-за гостей пса посадили на цепь. Он чуял мясной запах и тоскливо вздыхал.

– Как думаешь: если я не буду есть мясо, могу свою порцию отнести собаке? – спросила она Марианну, когда та вернулась за стол.

– Почему бы и нет? – пожала плечами Марианна. – Все равно оно не жуется. Валера никогда не умел готовить шашлык.

Она взяла еще одну тарелку, нагребла в нее мясных кусочков и отнесла к будке.

Домой возвращались за полночь. Фонарей в поселке не было, и улица в неярком свете луны казалась безлюдной и мрачной. Вокруг что-то шуршало, скворчало, лаяло, мяукало. В домах погасили свет, и в поселке воцарились таинственные ночные силы.

Ариадна шла медленно и смотрела под ноги. На день рождения она отправилась в босоножках на высокой танкетке, и сейчас на колдобинах дороги ее тонкие ноги, словно стрелки метронома, раскачивались вправо-влево, норовя выпрыгнуть из неудобной обуви. Марианна посмеивалась:

– Зачем тебе в нашей деревне такие туфли?

– Сама не знаю, – пискнула Ариадна и в очередной раз споткнулась о камень. – Я не умею собирать вещи. Взяла те, что в глаза бросились. Ай! – она хлопнула по ноге впившегося комара. – Надо было в джинсах идти. Чтобы не кусали.

Они прошли мимо дома старушки Галины Петровны, и Ариадна невольно взглянула на темные окна. Видно, в поселке рано ложились спать.

– Знаешь, что странно, – задумчиво начала Марианна, глядя на голые ноги Ариадны, торчащие из-под короткого платья. – Никита сказал, что утопленник был полностью одет. В джинсах и в кроссовках. Если собирался купаться, почему не снял одежду?