Сеть [Buzz]
Шрифт:
Медленно спустившись по лестнице, она добралась до ряда стульев позади него, потихоньку опустила синее откидное сиденье и села. Он по-прежнему был полностью сосредоточен на матче и, кажется, не заметил ее появления.
— Ах ты, черт!
Один из парней пропустил довольно простую подачу, и она услышала, как коллега на трибуне что-то зло ворчит себе под нос. Его голос заставил ее сердце забиться чаще.
Спокойствие.
Ребекка сделала глубокий вдох, собираясь с силами.
— Привет, Тобиас! — произнесла она.
Он резко обернулся,
— Бекка! Какого черта ты тут делаешь?
Она не ответила.
Он поспешно оглядел трибуну, потом покосился на площадку под ними.
— Послушай, Бекка, черт подери! Ты не имеешь права так вот запросто появляться… Там мой сын играет…
Она пожала плечами.
— А чего странного в том, что двое бывших коллег сидят и говорят о работе? Хотя ты давно уже не работаешь в отряде телохранителей, мой начальник по-прежнему твой сосед и лучший приятель, не так ли? BFF, или как там говорит молодежь… — Она сделала жест в сторону площадки.
Тобиас заерзал, словно стул колол снизу его могучее тело.
— Но ведь это самое… ты сама понимаешь… я хотел сказать — ведь у нас с тобой…
— Была интрижка, не так ли?
— Д-да… именно! — кивнул он, снова бросив нервозный взгляд на площадку, где один из парней собирался подавать.
— Тогда мы совершенно единодушны, Тоббе. У нас была интрижка, но она закончилась, и мне хотелось бы, чтобы ты прекратил кружить возле моего дома на патрульном автобусе и посылать мне на мобильник сообщения. Ты понял меня?
Он уставился на нее, не отвечая, но полицейский взгляд в данном случае не срабатывал.
Она снова повернулась к площадке, где продолжалась игра.
— По-моему, отличный матч. Мне следовало бы узнать побольше о теннисе. Кажется, через пару недель большие соревнования для юношей в Королевском теннис-холле? Может быть, мне стоит завернуть туда да заодно представиться твоей жене? Или постучать в дверь твоего дома в Нэсбю-Парке? Привет, меня зовут Ребекка, у меня только что была интрижка с твоим мужем, — но он все никак не может понять, что все в прошлом…
Желваки заиграли у него под кожей, рот сжался в узкую белую полоску.
— О’кей!
— Прости, что ты сказал, Тоббе? Я не расслышала.
— О’кей, я понял.
Он бросил очередной взгляд на площадку, затем провел рукой по коротко стриженным светлым волосам.
— Ты больше не услышишь от меня ни слова — только уходи немедленно! Юнатан очень чувствителен к такого рода штукам, а мы с Йенни только что справились с очередным… Мы ходим на семейную терапию, Бекка!
— Ну что ж, похоже, ты относишься к этому делу со всей серьезностью, — сухо проговорила она. — Я скоро уйду, но до того у меня есть еще один вопрос, на который я хотела бы получить ответ. Я знаю, что ты треплешься обо мне с другими парнями в автобусе, полицейские болтливы…
Он избегал
— Меня интересует, нет ли среди твоих коллег по патрульному автобусу человека, который очень хорошо разбирается в компьютерах? Настолько хорошо, что знает, как защитить свой айпишник от распознавания? И который к тому же отлично умеет выражать свои мысли на письме?
— Чего? — Тобиас уставился на нее.
— Ты слышал, что я сказала. И не делай вид, что не читал все те помои, которые льют на меня, — прошипела она. — Есть ли среди твоего ближайшего окружения человек, который очень хорошо рубит в компьютерах, и кто это?
— Пап! — крикнул один из мальчиков.
Оба повернули головы к площадке. Похоже, матч закончился, и один из парней стоял прямо под ними, несколькими рядами ниже. Сходство не было разительным. В отличие от отца, Юнатан был высокий и худощавый, с длинными засаленными волосами и изрядным количеством подростковых прыщей на лице.
— Мы закончили, — уныло произнес Юнатан.
— О’кей, хорошо, старина… в смысле… э-э-э…
— Меня разбили во всех трех сетах, поедем домой? — Парень смерил Ребекку долгим взглядом.
— Конечно, без проблем. Иди пока прими душ, а я подгоню машину.
Он поднялся, и Ребекка сделала то же самое. Юнатан медленно поплелся к входу в раздевалки, однако то и дело бросал взгляды через плечо.
— Ну? — требовательно спросила она, стараясь идти в ногу с ним вверх по лестнице. Когда они достигли места, где их не могли видеть, Тобиас остановился и на несколько секунд задумался.
— Петер, — кратко ответил он. — Петер Глад.
Как давно они его раскусили? День назад? Или два? Может быть, неделю назад или еще раньше?
Эйч Пи вспоминал все разговоры, в которых участвовал в последнее время в ArgosEye, анализировал все малейшие комментарии, пытаясь уловить какую-нибудь зацепку. Может быть, они все знали с самого начала, с первого дня?
Нет, это не так — в этом Эйч Пи был почти уверен. Но как бы он ни прочесывал события последних недель, все равно приходил к одному и тому же выводу: его легенда была раскрыта в день похорон.
Кандидатом номер один был, конечно, Стоффе. Парень встречался с настоящим Манге и заподозрил неладное, едва услышав, что тот устроился на работу в фирму. Однако нельзя было исключить и других вариантов.
А что, если во всем этом замешана Рильке? Может быть, он проговорился, ляпнул что-то во время уютных посиделок у нее дома перед телевизором?
Ему казалось, что нет; с другой стороны, двойная игра последних недель, несомненно, сказалась на его психике. На самом деле достаточно было одной малюсенькой оговорки. Имя… или какая-нибудь деталь, не соответствовавшая его легенде. Рильке была достаточно умна, чтобы уловить такое.
Например, что он ни с того ни с сего начал пить водку тогда, в баре, хотя изображал из себя правоверного мусульманина…