Сеть для Миродержцев

Олди Генри Лайон

— Почему-у-у-у?!! Почему-у-у-у?!! — безнадежным волчьим воем метался над райской обителью крик Опекуна Мира. — Почему они еще держатся?!! Почему не сдаются?! Не могу-у-у!!! Не могу-у-у больше!!!

И, содрогаясь от вопля смертельно раненной твари, вложенного в уста утонченного божества, Жаворонок понял: дело плохо. Совсем плохо. Надо бежать отсюда, пока не поздно. А может быть, УЖЕ поздно. Но бежать надо в любом случае.

Таскать лепешки из огня тайн ради безумных затей свихнувшегося Опекуна Жаворонок больше не собирался.

* * *

— Дальше все было просто, — вновь заговорил сын Брихаса, переведя дух. — Сегодня утром, когда ракшасы

едва не взбунтовались и оставили "Шараштху" без присмотра, я прихватил часть отобранных заранее архивов и потихоньку, стараясь не попадаться на глаза направился к воротам. А тут как раз вы с Гарудой объявились. Я-то не ракшас-недотепа, я тебя. Владыка сразу узнал! Ну и, пока сыр-бор, рванул путями сиддхов сюда, в твою обитель. К отцу своему. Знаю — виноват. А куда мне было еще податься? Прибыл, говорю: "Прости, тятя, и не спеши с очередным проклятием…" — помешали договорить. Прервали на полуслове. Гонец с Поля Куру явился, весь в мыле, блажит: там "Беспутство Народа" вызывают! Хорошо, что я тебя видел, Владыка, знал, где искать! Короче, отец мой возницу за тобой погнал, а сам стал с Локапалами связываться… Вот и все, собственно.

— Понятно, — мрачно резюмировал я, хотя понятно мне как раз было далеко не все. — Значит, братец Вишну одной Великой Бхаратой не ограничился! Брахманов-драчунов выращивал, Жаром-тапасом интересовался… А про эти… как их?.. проколы сути — ты мне потом еще расскажешь! Тоже небось пакость…

Я на мгновение запнулся, собирая разбегающиеся мысли, и обнаружил: Брихас с его перелетным Жаворонком уставились на меня с неподдельным интересом и внимательно слушают. Ну да, еще бы — Индра-Громовержец думать изволят! Да еще и вслух!

Ну ладно, сейчас я вам…

— В общем, ясно одно: то, что ничего не ясно. Как ты говорил, Брихас? Зародыш-аскет по имени Великая Бхарата? Ох, намудрил Упендра, намутил Баламут, а я расхлебывай… С какого конца хлебать станем? Я по крайней мере не знаю. И, судя по выражению твоего лица, ты, Брихас, тоже!

Словоблуд утвердительно кивнул.

— Дальше, Индра, говори. Мы слушаем, — прошептал он.

— Да что тут говорить! Братец Вишну вон как подготовился: и чужой Жар лопатой гребет, и "Песни Господа" распевает, и Мудрецов Зловещих целую свору себе набрал, чтоб советами подпирали! А я с бхуты-бхараты, как щенок в водовороте… и времени у меня с гулькин нос! Слушают они меня, видите ли, брахманы драные!.. Лучше б разъяснили: зачем Упендра империю сколачивал?! Чтоб положить всю на Курукшетре?! Ежели ему большая война требовалась, так овчинка выделки не стоила! Стравил бы тот же Хастинапур с южанами, потом союзники, соседи, то да се — никак не меньше рубка получилась бы! И пел бы им всем Баламут "Песнь Господа" на здоровьице! Ан нет, далась ему зачем-то эта самая Бхарата! И вот если мы узнаем — зачем, узнаем, как он все это себе мыслил, каким краем к бойне и "Песне Господа" лепятся Брахманы-из-Ларца — вот тогда, быть может, и поймем, что нам теперь с этим "зародышем" делать. Ясно?

Я тяжело выдохнул и отер лоб тыльной стороной ладони, смахивая проступившую испарину. Нет, все-таки нелегкое это дело — думать да еще и мысли свои вслух излагать так, чтоб другие поняли… пусть даже и мудрецы!

Зловещие.

— Велика твоя прозорливость, о Владыка! — Словоблуд без видимой причины взвился клюнутым в седалище фазаном и сразу перешел на обычный тон. — Нет, честно: хорошо сказано. Теперь я абсолютно уверен в конце света.

— Отец, помнишь, я говорил про часть архивов "Шараштхи"? — Похоже, сегодня Брихаса перебивали все кому не лень, и Словоблуд махнул на это рукой. — Там как раз собраны все записи, относящиеся к

первой половине жизни нашего Дроны ("Нашего?" — возмутился было Словоблуд, но умолк). Достать?

— Доставай! — обрадовался я. — Раз Пралая на Дворе — что нам терять? Просветимся, голубчики!

— Делать что-то надо, делать! — Словоблуд был отчетливо недоволен, а я чуть не расхохотался: Индра-Громовержец собирается читать всякие архивы, а мудрый Наставник призывает к действию! Светопреставление…

— Вообще-то я мог бы и сам рассказать все, что вы сочтете существенным и достойным внимания… — обиделся Жаворонок, но на этот раз пришел черед Брихаса оборвать сына.

— Будет лучше, сын мой, если ты поможешь нам отыскать нужные записи. А уж мы с Владыкой Индрой как-нибудь сами поймем, что в них существенно и достойно нашего внимания, а что нет. — И Словоблуд тайком подмигнул мне.

А я улыбнулся ему в ответ.

Жаворонок, не дожидаясь дополнительных указаний, уже сопел, развязывая тесемки своей поклажи. Интересно, это мудрые мысли такие тяжелые или птичка статую Опекуна в клювике уволокла?

На память?

И как он эту громадину в одиночку от самой Вайкунтхи пер?

— Ничего себе! — изумился я, когда нашим глазам предстали огромные кипы пальмовых листьев, аккуратно перевязанные кожаными шнурками. — Это ж прочесть — юги не хватит!

— Хватит! — успокоил меня Брихас. — Куда спешить? Все равно скоро накроемся дырявым Атманом…

Я только вздохнул, устраиваясь поудобнее под по-желай-деревом, и приготовился слушать.

— Так, здесь первые результаты… — Жаворонок проворно выхватил связку пыльных листьев, ничем не отличавшуюся от прочих, и принялся возиться со шнурком.

Словоблуд отобрал у сына добычу и мигом расправился с хитрым узлом. После чего молча уставился в первый лист, и до меня не сразу дошло, что Наставник уже читает.

Про себя.

А заодно — и про своего внука Дрону.

— Вслух читай, — подал я голос.

— А? — дернулся Брихас. — Вслух? Ну да, конечно!..

Любить Калу было гораздо приятнее, но у меня не оставалось выбора.

КНИГА ВТОРАЯ

НАСТАВНИК ДР0НА ПО ПРОЗВИШУ БРАХМАН-ИЗ-ЛАРЦА

Якша спросил:

— Что есть святыня для брахманов? В чем их Закон, как и других праведников? Что им свойственно, как и прочим людям? Что равняет их с нечестивыми?

Царь Справедливости ответил:

— Чтение Вед — их святыня, подвижничество — их Закон, как и других праведников. Смертны они, как и прочие люди. Злословие равняет их с нечестивыми.

Махабхарата, Книга Лесная, Сказание о дощечках шами, шлоки 30 -31

ЧАСТЬ I

ДИТЯ

Одни уже изложили это сказание, некоторые теперь повествуют, а другие еще поведают его на земле. Украшенное благостными словами, божественными и мирскими предписаниями, различными поэтическими размерами, оно дарует спасение и приятно для знатоков.

ГЛАВА I

ПТЕНЕЦ ЧРЕСЛ МОИХ

Дневник Жаворонка, 13-й день 2-го лунного месяца, Брихаспати-вара [9] , полночь

9

Брихаспати-вара — четверг, "День Юпитера", 2-й лунный месяц: 22 апреля — 22 мая.