Сеть для Миродержцев

Олди Генри Лайон

На вопрос ангов, как ему это удалось, Дрона ответил коротко:

— С боевыми слонами труднее… спросите мастера Акраму.

И пошел к костру греть руки, будто минутой раньше полоскал их в ледяной родниковой струе.

…От трех желтых миробаланов, чьи плоды даруют молодость и долголетие, он свернул прямиком к Святому Месту. Вечер плавно переливался в ночь, а вся шестерка учеников вместе с Гуру и Учителем Отваги на просеках отсутствовала. Значит, занятие состоится в положенное время, и Дрона будет на нем присутствовать. В последний раз. Учитель Отваги не станет задерживать его, а у Дроны есть еще одна

цель на этой земле, которой надо достичь, прежде чем прекратить странствовать.

Давно пора осесть и вести тихую жизнь домохозяина. Нужна жена, нужны дети, чтобы исполнить свой долг перед Мирозданием… Не зря жизнь брахмана делится на четыре этапа: ученичество-брахмачарья, грихастха-домохозяйство, уход в леса для медитаций, именуемый ванапрастхой, и, наконец, санньяса — полный разрыв с миром.

Здесь, на берегу Скотьего Брода, ему больше делать нечего.

Нечего…

Нога Дроны зависла в воздухе, отказавшись завершить последний шаг. Секундой позже маленький брахман уже стоял под защитой гиганта-баньяна, пристально вглядываясь в сумерки. Вон оно, Святое Место, рукой подать… Тишина царила вокруг, изредка прерываясь плачем шакалов и рыком медведя-губача, тишина смущала, морочила, крылось в ней тихое предательство, обман… Дрона пожалел, что оставил лук-посох в деревне. Пожалел мельком, без огорчения — просто отметил, что лучше было бы, случись все по-иному, и мигом оставил лишние мысли.

Выждав минут пять, он медленно пошел к входу в Святое Место.

И остановился, не дойдя дюжины шагов.

Перед Дроной на траве лежал Силач. Вольно раскинув могучие руки, лесоруб выглядел спящим, и на смуглом лице его застыла мечтательная улыбка. Дрона постоял над телом, затем наскоро ощупал труп.

Раны отсутствовали. И окоченение лишь слегка огладило Силача холодными пальцами в синих пятнах.

Случись это днем, покойник уже начал бы разлагаться.

Дрона перевернул покойника на живот и присел рядом на корточки. Отверстие в затылочной ямке было практически незаметно. И даже капли крови не вытекло наружу.

Дальше, по левую руку от входа в Святое Место, лежали еще двое учеников. Лица обоих исказила дикая гримаса, глаза вылезли из орбит, и насекомые сновали по влажной плоти языков, вываленных наружу.

На шее у каждого вздувалась фиолетово-багровая полоса.

Еще трое мертвецов обнаружились в зарослях ююбы. Один — задушенный, остальные — с дырками под затылком.

Дрона огляделся в последний раз и начал спускаться в Святое Место. С правой ноги, согласно ритуалу. Ступенька. Третья. Пятая…

Поперек последней лежал помощник Учителя Отваги, загородив дорогу.

Дрона колебался. Переступать через покойника было запретно для брахмана. Но в дальнем конце зала, у алтаря с изображениями покровителей, скорчился в странной позе Учитель Отваги, и старый пандит тихо стонал. "Нельзя!" — утверждал Закон. "Скорее!" — кричала Польза.

Любовь безмолвствовала.

Подвинуть тело Гуру без устного разрешения Гурукала, который явно был еще живым, Дрона не решался. Это противоречило взаимоотношениям учителя и ученика. В результате он исхитрился протиснуться между стеной, обложенной камнем, и головой мертвого помощника, чудом не переступив через труп, а формально обойдя его.

Теперь можно было идти к Учителю Отваги.

Когда Дрона

осторожно прикоснулся к плечу пандита, тот захрипел, словно его ожгли каленым железом.

— Не трогай… меня… — родилось из хрипа.

Приказ был однозначен. И Дрона не стал развязывать веревки, которыми Учитель Отваги был привязан к алтарю. Он только поднял с земляного пола разбитое и оскверненное изображение Рамы-с-Топором. Долго смотрел на него. Потом перевел взгляд на изображение Кали, рядом с которым лежала свежая гирлянда цветов.

Совсем свежая.

— Это они? — спросил Брахман-из-Ларца.

— Да… — выдохнул пандит. — Они поджидали… у входа. Туги…

Говорить ему было трудно. Дрона терпеливо ждал, пока Учитель Отваги отдохнет, пока чудовищным усилием вытолкнет наружу пять-шесть слов, чтобы снова надолго замолчать. Постепенно, крупица за крупицей, вырисовывалась картина случившегося. Туги-душители, все Шестеро Посвященных, затаились у Святого Места и убивали учеников одного за другим. Своего помощника пандит сегодня задержал в деревне, и когда тот последним явился к страшному месту, Шестеро ждали его над шестью трупами.

Затем пришел Учитель Отваги.

Итог боя Дрона видел собственными глазами.

Гурукал в конце концов был оглушен гирькой, зашитой в край платка-румала, а потом избит. С соблюдением закона тугов по отношению к отступникам — без пролития крови. Любое прикосновение к телу Учителя Отваги теперь отзывалось взрывом нечеловеческой боли, и жизнь скорбно качала головой, собираясь покинуть пандита.

С минуты на минуту.

— Уходи спокойно, Гурукал, — сказал Дрона, по-прежнему сжимая в руках изображение Рамы-с-Топором. — Я сам совершу над тобой погребальные обряды. А потом… я так полагаю, меня ждут в Брахмагири? Ты расскажешь мне, где искать подземелья Темной? Да, Гурукал? Те, кто остался, они умрут. Это будет мой обет и моя плата за обучение.

Дрона знал, что не все Шестеро ушли от Святого Места своими ногами.

Кое-кого унесли или старый пандит зря именовался Учителем Отваги.

— Плата?! — выкрикнул пандит и зашелся мучительным кашлем. — Ты свободен… от платы. Я отказываюсь… я никогда не был твоим Гуру! Ты не учился… у меня… Уходи! И не смей мстить!

— Ты понимаешь, что говоришь? — ровным голосом спросил Дрона.

— Да!.. Ты свободен… от долгов. Уходи. И не думай, что любил… что любил меня больше всех. Иначе тебе, брахману, придется убивать! Я не хочу… этого… не хочу…

Но Дрона уже не слышал последних слов Учителя Отваги. Лицо Брахмана-из-Ларца вдруг стало пепельно-серым, напомнив обтянутый кожей череп, черные глаза сверкнули стальным отливом, просветлев, и губы беззвучно повторили:

— Любил меня… больше всех?

Дрона попробовал сказанное на вкус, слегка поморщился с оттенком тайного удовольствия — будто горький пьяница, хлебнув кислой гауды, — и огляделся по сторонам.

— Закон для шудр предписан с древнейших времен, — скрипуче произнес сын Жаворонка. — Им вменяется в обязанность служение и послушание брахманам. Здесь больше нет учителя и ученика согласно произнесенному тобой вслух в присутствии свидетеля из высшей варны, здесь есть брахман и шудра. Я спрашиваю тебя, умирающий пандит: как найти вход в тайные подземелья Темной? Я сказал: таков мой обет — и не отрекусь от этого. Итак?