Сеть созвездий
Шрифт:
– Какую еще правду, о чем ты? Освободи меня!
– Не так скоро, - Отрицательно помотал головой он, - не раньше чем ты ответишь на все интересующие меня вопросы. Почему братство не убило Дронга сразу же, как только нашло?
– Мы нашли его совсем недавно, пытались взять, но он ускользнул.
– Ты же не думаешь, что я настолько глуп, что бы поверить во всю эту чушь? Дронг сумел меня обдурить, убедив, что он здесь один, я не думал, что Обилар способен его пощадить и поверил. Но братство, как-то прознав, что я еще жив, похоже прислало вас обоих за моей головой. Порядки в Храме, ни сколько не изменились, вы все так же действуете исключительно парами, и как только твоему напарнику
– Нет! Все не так! Моим напарником был Альвиер!
– Он тоже здесь? Сколько еще братьев на острове?
– Ал мертв, один из дружков Дронга постарался. Я здесь один и если ты прекратишь разыгрывать этот цирк и развяжешь мне руки, вместе мы еще успеем поймать изменника!
– Не убеждай меня в том, что вы с ним не за одно. Ты же сам спас его от моих людей.
– Дронг нужен был нам живым!
– Может и так, вот только я больше не верю, что ему удалось столько лет успешно скрываться от братства и никто, за все это время, не успел его отыскать. Как же все было бы проще, если бы вы убили его сразу же, как только нашли. На этом вся история должна была закончиться, но вы этого не сделали, даже память ему сумели вернуть, похвальное достижение.
– Все, что я сказал правда, клянусь светом Оргодеона!
– Эти слова заставили хозяина подвала брезгливо поморщиться.
– Братство искало на острове его, не тебя! В храме все считают тебя давно погибшим. Героем, пожертвовавшим своей жизнью, ради защиты камня.
– Снова пытаешься меня обмануть? Мое терпение не безгранично, а палач уже успел заскучать по работе.
– Я говорю тебе правду!
– упрямо повторил Ресс, но слушать его больше не пожелали. Получив сигнал, беззубый старик, стремительно, словно действительно успел заскучать, схватился за один из инструментов в жаровне, и с усилием вдавил его в обнаженную грудь члена братства. Воздух мгновенно заполнился зловонием жженой плоти, а тишину разорвал полный боли и ужаса крик.
– Теперь, я думаю, ты станешь немного сговорчивее.
– Еще ближе наклонился он к брату, жестом остановив экзекуцию.
– Начнем пожалуй с начала, и советую, в этот раз, говорить исключительно правду. Почему вы не убили Дронгара сразу?
– Я же уже говорил, он был нужен братству живым, - с трудом прохрипел Ресс.
– Круг был разорван, и только Дронгу известно, где камень. Мы должны вернуть его, пока не стало слишком поздно, хотя, возможно, мы уже опоздали.
– О чем ты говоришь?
– Мгновенно насторожился восставший из мертвых член братства.
– Свет Оргодеона слабеет, его силы уже недостаточно, что бы сдерживать древних, они пробуждаются.
– Эти слова заставили хозяина подвала стремительно побледнеть.
– Прямо сейчас, здесь, пока ты бездарно убиваешь мое и свое время, древний пожирает все новые жизни. Забирает всех тех, кто умирает на его земле и, скоро, станет достаточно силен, что бы начать убивать самому.
– Значит не показалось, - прошептал он и, повернувшись к своему кровожадному слуге, резким жестом отослал его прочь. Палач, скорчив недовольное лицо, отложил инструменты и медленно с неохотой, заковылял вверх по лестнице. Тихо прикрыв за собой дверь, он оставил их в полном одиночестве, и только тогда его хозяин решился продолжить заговорчиским шепотом, словно все равно опасался, что ушедший слуга, может услышать его слова.
– Вот почему вы здесь. Мне всегда казалось, что с этим островом, что-то не так, но я и представить себе не мог, что все может быть столь плохо. Сколько у нас времени?
– Я не знаю.
– Что планирует делать Обилар?
– Он направил сюда людей.
– Сколько?
–
– Не лги мне. Я могу вернуть своего друга в любой момент.
– Он идет сюда сам, со всеми возможными силами, это все, что мне известно.
– В этот раз я тебе верю. Остался лишь один, последний вопрос. Кто еще, кроме Дронгара и тебя знает, что я все еще жив?
– Никто.
– Хорошо. Мне жаль это делать, брат Ресс, но я просто не могу поступить иначе. Дронга я уже упустил, и не намерен повторять этой ошибки снова.
– Что?
– Можешь не беспокоиться за него.
– Невозмутимо продолжал он, словно говорил о самых простых, житейских и бытовых мелочах, выбирая себе нож побольше.
– Этот остров принадлежит мне, весь целиком, со всеми его грязными потрохами, и я намерен его защитить. Глодар, сам того, даже не подозревая, пребывает в моих охотничьих угодьях и ему не выбраться из этой сети.
– Ты отдашь Дронга братству?
– Что? Нет. Конечно же, нет. Даже если бы я это и сделал, он ни чем не смог бы помочь вам. Ему неизвестно, где камень, и никогда не было известно.
– Он украл его!
– Вовсе нет, Оргодеон забрал я, а не он. Дронг, как и все вы, ослепленный верой фанатик. Он никогда не осмелился бы на подобное преступление.
– Что?!
– Не выдержав задергался Ресс, пытаясь освободиться. Все это время братство искало не того человека. Все эти долгие годы сам Ресс мечтал пустить ему кровь, и как оказалось, совершенно напрасно.
– Зачем, брат?! Ты же знал к чему это все приведет!
– Знал, конечно же, знал. Нас всех, с самого раннего детства пичкали этими россказнями о собственной избранности и выпавшей нам высокой чести. Великой и священной миссии, которую нам выпало исполнять и о ее важности, для существования всей Сети. Громкие пафосные слова, призванные лишь для того, что бы воспитывать стадо убежденных и преданных баранов, слепо верящих во все эти бредни, не сомневающихся, не задающих лишних вопросов и готовых умереть в любую минуту, если это понадобиться для защиты Храма.
Ты хочешь знать почему я это сделал? Я с удовольствием отвечу тебе на этот вопрос. Помнишь как меня тогда называли? В Храме?
– Музыкантом, братом скрипки. Ты не расставался с ней ни на день, даже на пост с собой брал, коротать время и нервировать Дронга.
– Сейчас, в этом городе, меня называют Маэстро, хотя и за совсем другие заслуги.
– Улыбнулся он.
– Это было все чего я тогда хотел в своей жизни. Заниматься музыкой а не махать мечем с утра до вечера в тренировочном зале. Из меня ковали воина, преданного убийцу, но ни кто не спросил у меня, хочу ли я этого. Я мечтал однажды вырваться из оков, оказаться подальше от храма наплевав на все его строгие обеты и правила, жить собственной жизнью, не исполняя чужих приказов, словно безвольный раб, лишенный свободы.
Я грезил об этом постоянно, но не делал ничего, что бы добиться желаемого. Как и все прочие я верил в те священные и нерушимые идеалы на которых нас всех воспитали. Считал, что делаю что-то действительно важное, но все эти рассказанные нам сказки оказались лишь ложью, красивой ширмой, прикрывающей уродливую действительность. Нас всех обманули, Ресс, и продолжают обманывать до сих пор.
– О чем ты говоришь?
– Считаешь, что я предал Храм, брат? Так и есть, но вначале, Храм предал меня и я отплатил ему той же монетой. Вся та пафосная чушь, что они вам поют, ложь от самого первого слова и до конца. Не круг из священных камней Оргодеона удерживает древних в их усыпальницах, не их сила и свет держит их в вечном сне. Это делаем мы, - братья, ежегодно принося в жертву этим камням сотни невинных детских жизней.