Сеть, Щеголев Александр Геннадьевич

Сеть

на обложку

Щеголев Александр Геннадьевич

Шрифт:

— Денис, да хрен с ним! Лучше скажите — кто запортил наш дублер? Вы что-то про Нгомо намекали… Я опять не понимаю.

— Отвечу сразу: ваш лучший друг Андрей Уильямович Нгомо и запортил. Никакой программы защиты у него, естественно, не было. Никакие биомодули ему были не нужны. Просто требовалось отослать вас куда-нибудь на своей «Волге», вот и пришлось ему импровизировать. Во-вторых, вы не заметили, как он у вас переписал программу уничтожения, попросту говоря, спер. А в-третьих, не учли решающий фактор: совсем необязательно сидеть за терминалом и давать команды. Последовательность действий можно

задать заранее, настроив терминал на работу в автоматическом режиме. Что Андрюша и сделал в своей машине. Там у него был на редкость оборудованный терминал, он же электронщик, да еще в кооперативе. Впрочем, я этого тоже не учел… Очевидно, автоматика должна была сработать после второго пуска двигателя, когда вы стали бы возвращаться Домой. А чтобы вы воспользовались именно его машиной, мне думается, он слегка подпортил вашу. В общем, Нгомо прекрасно организовал акцию. Вы благополучно вернулись бы обратно, не заподозрив терминал в самостоятельных боевых действиях, а утром я положил бы руку вам на плечо и попросил следовать за мной. Вы бы, наверное, удивились. И ничего не смогли объяснить. Ха-ха-ха!.. Но везучий Иванушка-дурачок походя обманул невезучую шельму Нгомо, посадил в машину другого человека, который за многие грехи был расплющен мощным контейнеровозом. Недогоревший терминал оказался в руках экспертов, от которых не укрылись никакие режимы его работы. Судя по всему, сейчас Нгомо ударился в бега. Можно предположить, что, узнав о вашей героической кончине, он решил — дело пошло по-крупному, вас примитивно убрали, кто — непонятно, да и неважно, а в такой ситуации от него останется мокрое место.

— Но зачем, зачем! Денис, он же был для меня, как… Неужели он так проникся моей идеей?

— Ну почему же вашей? Уничтожение «бесчеловечного программного обеспечения» есть одно из важнейших направлений работы «Отрядов гуманизации». Так что вполне возможно, это вы прониклись его идеей.

— Отрядов?

— Разве он вам не рассказывал о своем досуге? Вот ведь как в жизни бывает. Вы к нему со всей душой, а он вас подставил. Такая она, современная молодежь, бескомпромиссная.

— Прекратите издеваться, Хватов! Мне плохо…

— Я серьезно. Вы всегда ему импонировали критическим складом ума, особенно в последнее время, когда были столь решительно настроены против дублеров. А потом, увы, вам не хватило гражданского мужества, и он в вас разочаровался. Но дело Ивана Альбертовича Брука решил довести до конца. Вы должны быть довольны своим учеником.

— Мне плохо. Где же сестра?

— Не волнуйтесь, сестра сейчас придет. Приласкает вашу задницу… Иван, не обращайте внимания на мои шуточки. Ко мне-то никто не придет, кроме Жижи. Есть у меня такой друг, тоже полковник. Кстати, и я ведь ваш ученик, забыли?

— Да помню, Денис. Будем еще вместе в тюрьме сидеть, отвыкать от дублеров.

— Не торопитесь, Иван, вам в тюрьму не так просто попасть. Разве что отважитесь все-таки претворить в жизнь задумку… Намек понятен?

— Ничего не хочу понимать! Вам что, Козлова мало?

— А мне кажется, вы все понимаете. Я могу вас прямо сейчас переселить в палату с терминалом. Вы же очень хорошо представляете, что насоветует наспех сляпанный дублер, верно?

— Представляю… Все насмарку, Денис. Жизнь

убил на этот бардак. На то, что в прессе называется экономикой. А теперь…

— Ваня, дорогой, мы ведь с вами почти старики. Ни жены, ни детей, и за карьеру можно больше не беспокоиться. Впереди пенсия, нестиранные трусы… А?

— Вы серьезно, что ли?

— Если дорога, по которой идешь всю жизнь, приводит к яме — надо прыгать.

— Лao Цзы?

— Нет, поздний Хватов. В общем, зреют в душе какие-то бестолковые порывы, требуют пожертвовать собой. А у вас?

— Денис, к сожалению, я с динамитом дела никогда не имел.

— Успокойтесь, Ваня, вы будете стоять на шухере. Ладно… Кажется, есть идея.

— Подождите, Денис, кто-то стучится.

— Тьфу, зараза. Сестра, наверное. Входите, входите, давно ждем!

— Полковник Хватов?

— Крутых! Бля…

— Простите, господа. Полковник Хватов, попрошу вас выйти в коридор.

— Крутых! Нашли все-таки.

— Пожалуйста, выйдите в коридор, полковник Хватов.

— Ну, я сейчас тебе выйду… Счастливо, Иван, поправляйтесь скорее. Приятно побеседовали.

Комментарий № 19

Это был не сон. Над гражданином Хватовым грозно нависал могучий помощник полковника Жижи — мастер различных видов спорта (общество «Динамо»), студент-заочник Университета внутренних дел сержант Крутых. И Денис Павлович вдруг понял, что его надежды на продолжение борьбы сейчас будут раздавлены коваными подметками. Да, приближалась неумолимая расплата за непонимание экономических законов. Механизм возмездия действует порой жестоко, но всегда справедливо. А гражданин Хватов все еще оставался в плену ложных идей…

В коридоре было пусто.

Время 20:51. Реконструкция личного разговора.

Смысловая и лексическая вероятности — только для лиц, имеющих доступ к каталогу «Рабочие сбои» Управления Особой Информации.

— В чем дело, сержант?

— Есть указание отвести вас в Управление.

— Не будьте таким ретивым, Крутых. Указания начальства лучше всего выполнять в точности. Что на самом деле приказал ваш хозяин?

— Как что? Отвезти вас…

— Не морочь мне голову! Тебя же Послали за Бруком, а не за Хватовым. С чего твой Жижа взял, что меня надо искать именно здесь?

— За каким Бруком?.. Нет, просто я вас видел, когда вы входили в здание, и доложил господину полковнику, а он уж распорядился.

— Жижа здесь? Так. Давай прямо к нему и пойдем.

— Извините, но господин полковник плохо себя чувствует и разговаривать с вами не может. Он в первой хирургии лежит.

— Что с ним такое случилось?