Сеть
Шрифт:
«В этой группе есть модератор. После того как чел «выпиливается», он ставит на его аватарку его реальное фото. Самое лучшее. А те, кто еще в обойме… То есть живые. Нет разницы, хочешь – ставь живую фотку. Можешь вообще разместить тыкву хеллоуиновскую…»
Роман мысленно повторил про себя слово, которое использовала Мэлори. «Выпиливаться»… Бр-р-р… как будто напильником по зубам прошлись!
«А откуда у модератора есть фото участников группы?!» – осведомился он.
«Они сами ему отправляют свои фотки, – последовал
Роман застыл над клавиатурой, словно ведьма над чаном с кипящим зельем.
«Зачем ей мое фото?! Зачем?!» – запульсировало в мозгу.
«Не бойся. Я это так, для себя…» – написала Мэлори.
«И все равно. Зачем модератор это делает?» – не отставал парень.
«Потому что после того, как ты улетаешь в небеса, к тебе возвращается твое настоящее лицо. В жизни все мы лицемеры, – пояснила его собеседница. – Вон у Отверженного всегда пламя было на аватарке. Это значит, что у него постоянно в груди бушевал пожар. У Бусинки – всякие слезливо-сопливые темы. Девчонка три раза в психушке была. Я ее руки видела – ни одного живого места, кожа от любого неосторожного движения ползет, как мокрая бумага… А когда ты попадаешь в море… все маски слетают. И ты очищаешься…»
«В море», – про себя повторил Роман слова Мэлори. Он вспомнил сегодняшний разговор с Викой в автобусе, и нервная дрожь, появившаяся после истории о Микки, отступила.
«Я кит. И я найду свое море», – подумал он.
Юноша снова зашел на страницу к Кельту. Только сейчас он обратил внимание на странный значок в верхнем правом углу странички – часы. Обычные электронные часы.
– Да, вот только они бредятину какую-то показывают, – пробормотал Роман, заметив одну странность. Действительно, часы шли в обратном направлении. И, судя по всему, до полного обнуления цифр оставалось три дня и несколько часов.
Он облизал пересохшие губы.
Эти жутковатые часы, которые с механическим хладнокровием отбивали обратный счет, пожирая секунду за секундой, гипнотизировали его. И они могли означать только одно. Что как только на циферблате останется ноль, то…
«Что?!»
Он даже боялся представить, что произойдет дальше, хотя мысли, одна комшарнее другой, наползали друг на друга, словно отвратительные рептилии, тихо шурша своей морщинистой кожей.
Роман ощутил, как заныла ранка на ступне, которую он поранил осколком разбитой вазы.
На странице Кельта был размещен видеоролик, и он включил воспроизведение. На видео был пожилой человек на пляже.
Заиграла медленная печальная музыка. Вокруг сумерки, мужчина неподвижно стоял, устремив взор на безбрежный океан. Неожиданно из воды появляется громадное тело кита. Медленно взмыв прямо в воздух, он поплыл к человеку. Тот молча глядел на морского исполина, который бесшумно парил вокруг него. Графика ролика была потрясающей, можно было разглядеть каждую складку и царапинку млекопитающего…
Комментариев к ролику не было, и он решил, что будет первым, оставив отзыв. Мол, что это видео располагает к неоднозначным размышлениям.
Однако когда он нажал клавишу «оставить комментарий», на экране выскочило предупреждающее окошко:
«Этот пользователь ограничил круг лиц, которые могут оставлять комментарии на его странице».
Роман обескураженно почесал затылок.
Ну и ладно. Ограничил так ограничил.
От Мэлори «булькнуло» очередное письмо.
«Ты еще здесь?»
«Да. Почему я не могу ничего написать Кельту?»
«Зачем? – удивилась Мэлори. – Ты его друг?»
«Нет. Просто спросил».
«Значит, он не хочет получать от других сообщения. Может, он желает побыть наедине с самим собой. И вообще, может, его уже тошнит от так называемых друзей!»
Собравшись с духом, Роман написал:
«А что у него за странные часы? Идут в обратную сторону».
На этот раз Мэлори замолчала надолго, хотя ее статус подтверждал, что девушка находилась в Сети.
«Я думала, ты догадался, – наконец сообщила она. – Он готовится к своему последнему заплыву».
У Романа перехватило дыхание.
«Он хочет умереть?»
– Скажи, что это ошибка, – сипло проговорил он вслух. – Мэлори, пожалуйста. Скажи, что это дурацкая шутка. Все это – шутка. Все эти клички, траурные рамки. Истории про харакири на школьной площадке. Самосожжение. Только скажи, и я вздохну. А потом засмеюсь. И тогда мы продолжим разговор. Потому что это, конечно, жутко интересно. Потому…
Он осекся, увидев новое письмо.
«Да», – только и написала Мэлори.
Не сводя расширенных глаз с экрана, Роман дернулся назад. Стул зацепился роликом за край ковра и под весом юноши резко накренился в сторону. Потеряв равновесие, Роман грохнулся на пол. Вскочил на ноги, испуганный, взъерошенный, с бледным лицом и выпученными глазами. Только в последнее мгновение юноша подавил рвущийся наружу вопль.
«Я напугала тебя?» – спросила Мэлори, поставив в конце предложения подмигивающий смайлик.
Роман ничего не ответил. Он только стоял и смотрел с открытым ртом на вновь появившееся послание:
«Не бойся. Такова наша жизнь – серая и безликая лента. Угасание. Но я открою тебе маленький секрет, Рома. Только при условии, что ты ничего никому не скажешь. Обещаешь?»
Склонившись над клавиатурой, Роман трясущимися руками набрал ответ:
«Обещаю»
«Я не шучу, – предупредила Мэлори. – Все, что тут обсуждается, должно остаться тут. Никто ничего не должен знать. Понял меня? У тебя должны быть везде пароли, которые ты обязан помнить наизусть, а не записывать где ни попадя. Ни твои родители, ни друзья не должны знать, о чем мы разговариваем. Поклянись».