Сеть

Сиб Кристофер

– Страница одна из старейших – ей почти пятьдесят лет! Но точный возраст определить сложно. Сергей Анатольевич очень долго её не использовал и всегда держал в закрытом состоянии. Поэтому мы не знаем, что именно на ней содержится, – смущенно улыбнувшись, нотариус развел руками. – Но вам это станет известно уже сегодня… Ах нет, – он взглянул на часы, – сегодня вы не успеете в хранилище. Придётся дождаться понедельника, здание закроют на все выходные.

Эта новость слегка расстроила Данилу, но очередная порция «росы» быстро поправила дело. Домой молодой человек отправился на автобусе.

Он ехал молча, погруженный в Сеть, и тихо радовался обретённому сокровищу.

Украденное наследство

Данила валялся в кровати до обеда. Этой ночью он спал как никогда крепко, даже без снотворного. Ромка был уже тут. Он глядел на друга с улыбкой, радуясь тому, как хорошо Дане. А тот полностью погрузился в Сеть, физически ощущая её присутствие в комнате – воздух для него будто бы становился плотнее. «Визус» прикрывал огрехи в отделке, делая спальню уютнее. На большее у Данилы не было денег.

Перед его внутренним взором проносились события из жизни тех людей, чьи аватары он встречал в Сети. Они как-бы становились частью его собственной истории, которая заботливо хранилась Сетью.

Данила гордился своим аватаром, тем, каким он был ухоженным и красивым. Он выглядел так, как Данила никогда не выглядел в реальности, но внешне был его копией. Разве что аватар был осанист, с хорошей прической (короткая стрижка, как и у Данилы, чтобы подчеркнуть городское происхождение – след на затылке, куда вживляли чип), в приличной одежде и с неизменно ясным, полным осмысленности взглядом. Будто он младший брат Данилы, выросший в любви и заботе.

Для аватара он прикупил виртуальную одежду, меняющую цвет и рисунок, несколько вариантов причесок, кучу аксессуаров (от очков до браслетов) и парочку-другую недорогих эффектов для выхода в Сеть (красивый голос, загар, заготовленные шутки и кое-что ещё).

Аватар был тем, кем Данила, возможно, хотел бы стать в реальности… да только кому это надо, если есть Сеть.

Незримые нити тянулись от каждого чипа, встроенного в каждую человеческую голову, в каждую машину или дорожное покрытие, к анализаторам, а затем, в Центральное Ядро. Так называли целый комплекс зданий, и где он находился, знали лишь избранные. Это и была Сеть – единый организм, разделённый на десятки городов-исполинов по всему миру.

Все люди этих городов находились в Сети. Все без остатка. Кто-то больше, кто-то меньше, но все они жили в одной связке, в единой сетевой массе. И чем глубже они туда погружались, тем больше связей с реальностью теряли.

Хотя не это сейчас волновало Данилу. Мельтешащие изображения чужих историй уже не трогали его. Он глубоко задумался о чём-то.

– А ты знал, что агентов нанимают не в городе? – спросил он Ромку, сидящего напротив. Комната, как обычно, разделилась надвое.

– Откуда?! – усмехнулся Ромка, округлив глаза. – В Сети об этом ни слова – я проверял. Сразу, как ты рассказал про агентов, я все обшарил, но не нашел вообще никакой информации.

– Я вот сейчас подумал, а ведь всё, что я знаю о Специальной Службе, мне рассказывал дед Серёжа. И про то, что они ездят на «Волгах», и про то, что детей им нельзя иметь, – Данила умолк в задумчивости. –

И у них даже аватара личного нет, я сам видел. Только рабочие болванки без истории жизни и прочего.

Ромку всего передёрнуло.

– Жуть – Сеть охраняют какие-то чужаки! Хотя знаешь, что… – он слегка понизил голос, – а ведь это имеет смысл. Так агенты практически неуязвимы для хакеров. Да и для нас они – невидимки.

– Вот уж точно.

Данила не торопясь поднялся с постели, которая тут же сама заправилась, и шагнул в гостиную. Половина комнаты, вместе с Ромкой, поползла следом.

– Надо перекусить, – сказал он другу.

– А потом куда?

– Пока не знаю, но на улицу я точно ни ногой! По крайней мере, до понедельника. Мне хватило прошлой вылазки. Если и в следующий раз с кем-то без аватара придётся общаться, это уже будет перебор.

– Ага, – подхватил Ромка, – неделю потом отмываться придётся, особенно после нечипованных.

Данилу покоробила эта его типичная поговорка.

– Ты давай, завязывай с этим… – начал было он, но потом вспомнил деда.

Дед Серёжа как-то сказал ему, что лучший друг, который даётся горожанину бесплатно в детстве, обязан подчиняться Сети. Она программирует его, даёт указания, доносит до носителя чипа нужные мысли через него. Всё это часть сетевой жизни, и её либо надо принять, либо сменить лучшего друга.

Но Данила так и не купил другое, более совершенное приложение. И не потому, что у него не было денег. Просто прикипел он к Ромке. Тот единственный знал его, как никто другой. Они буквально были одним целым – оба видели этот мир через встроенный в голову Данилы чип.

– Я лучше поем, – резюмировал он, после долгой паузы.

В холодильнике завалялись только готовые смеси. Любые живые продукты, попадавшие в город, перерабатывали в нечто легкоусвояемое и не особо вкусное, а затем множили в огромных количествах.

Разогрев пакет с такой смесью, Данила уселся на диванчик, готовясь погрузиться в Сеть окончательно. Ромка тоже завтракал, молча жуя свою виртуальную пищу.

Им необязательно было говорить всё время – когда Данила о чём-то задумывался или блуждал в Сети, его друг сидел в режиме ожидания, пока его не позовут. Но были и исключения.

– Можно мне с тобой в понедельник, – внезапно для обоих произнёс Ромка, – в хранилище, где ты будешь получать наследство?

Данила уже приготовился нырнуть в сетевое пространство, отправившись в образе своего аватара на другой континент – он любил так путешествовать, сутками просиживая дома – но после слов друга встрепенулся, будто его вырвали из неглубокого сна.

Он смущенно помолчал, глядя на Ромку, а потом произнёс, как можно осторожнее, чтоб не обидеть друга:

– Знаешь, мне бы хотелось оказаться там одному. Это ведь страница деда, часть его жизни. Это наше с ним прошлое, как раньше, понимаешь…

Ромка, конечно, понимал, и часто ревновал Данилу из-за этого. Каким-бы замечательным другом он ни был, то живое, настоящее, что ещё оставалось в жизни Данилы, всегда становилось на первое место. Но сейчас он не обиделся, хотя в его взгляде и появилось нечто странное, чего Данила прежде не видел. Словно отблеск другой личности.