Сети

Бажова Юлия

Глубоко в недрах сознания открылась и снова закрылась дверца, из черной щели дунуло ледяным холодом. Кианаор Гион, за глаза Ворон. Ловчий душ, сэр Последняя Надежда. А его дочери-близнецы, Накра и Веллиара, соберут по косточкам даже разрубленное на куски тело. Поговаривают, у Ворона очень красивая жена, сам он мало чем отличается от мертвеца – обтянутый кожей скелет, лысый, с глубоко посаженными глазами, – а дочки пошли не в маму, на внешности самых богатеньких и одаренных невест Боги отыгрались. Об остальных девяти отпрысках известно немного: среди них нет ни одного мастера, все воины с заурядными способностями. А внук

у Гиона всего один и не дружит с головой. Ворон не смог обучить оживлению ни одного из подмастерьев, поэтому активно плодился в надежде передать свой необычный дар по наследству, пока ее не потерял: не любят Боги, когда люди суются в дела их епархии. Гионы уникальны в своем роде, а возврат из небытия обходится недешево – ни одна семья не в состоянии оплатить их услуги, скидываются несколько кланов, поэтому к Ворону обращаются в исключительных случаях. Берется он не за всякого покойника. Важнейшее из условий – не более трех часов с момента смерти. О прочих Гион умалчивает, но совершенно очевидно, что первостепенное значение имеет уровень мастерства безвременно ушедшего и заслуги перед общиной. Как говорят: если за тобой полетел Ворон, значит, ты кое-чего стоишь.

«Чего стою я? Теперь я вечный должник Илласа и тех, с кого он собрал деньги».

Эта мысль совсем не радовала, как и выражение лица целительницы, которое оставалось похоронным.

«Тетя Хара, мне не нравится морда твоего лица».

Пожалуй, сейчас такая шутка прозвучит как издевка. Поэтому Морган просто спросил:

– Кто погиб, кроме меня?

– Император. – Хара растянула губы в улыбке, но, как показалось Моргану, через силу. Улыбка получилась горькой. Впрочем, причиной могла быть и усталость, и нервотрепка. Вряд ли они тут с Гионами хлестали морошковое вино и отплясывали джигу.

Из-за шторки высунулась мордашка Имандры.

– Да-да, Руэлл! Если ты снова строишь унылую рожу, я скажу тебе: твой план оказался безупречным. Мы добрались до отряда Майюры Ланг, и они прикончили его в Димене, рано утром, когда он открывал храм.

«Так просто?»

– Да, представь себе! Можешь поставить себе плюсик.

Морган подавил раздражение. Неприятно быть лишенным возможности закрыться, когда тебя чувствуют все, а ты – никого. Пока не вернется Дар, придется жестко контролировать себя. Проспать бы все это время. Мертвым сном, без сновидений.

– Он что-нибудь сказал?

– Вообще-то ему не давали слова. – Имандра запрыгнула в изножье и потеснила Хару, уложив ноги в дырявых на пятках шерстяных гольфах поперек постели. Раздалось потрескивание разгрызаемых семечек. – У него был канал, и его все видели – не успел, видать, спросонья нацепить свой амулет. Канал с Асуром. А с кем еще? Его и убили как Асура – жезлом. А потом сожгли.

«Идиоты!» – чуть не выкрикнул Морган. Он бы допросил Императора. С пристрастием. Впрочем, ребят можно понять. Они выполнили свою работу – уничтожили источник опасности, и справились блестяще. Каналы – вот новая беда. С дикарями Асуры объединяются, друг с другом или с Сурами-предателями – охота начнется на всех, кто с каналом, но не является осведомителем. Кто-то будет выяснять, чей канал, подключит мастеров, а большинство – тупо убивать, как Майюра. Война неминуема…

– А сообщники?

– Не было никаких сообщников. Ребята просмотрели всех в Димене и Арианде. Ни одного околдованного и ни одного с каналом.

Ты бы слышал, какой вой подняли дикари! Целая толпа сбежалась. Черные колдуны убили священника, чтобы присвоить себе его бессмертную душу, закусить водку его мозгом, а скальп натянуть на башку и…

– Угомонись! – прикрикнула Хара, хлопнув Имандру по макушке. – И хватит у меня тут мусорить. Что за дрянная привычка! Как являетесь из похода, так все поголовно ходите и щелкаете.

– Я не мусорю, я складываю в кулачок. Кто-то схватил булыжник, но Майюра припугнула, что камнеметов отстреливаем без предупреждения, и ребята натянули луки. Еще дикарей нервирует, что наши женщины носят штаны в обтяжку. Место, откуда начинаются ноги… Ай! Тетя Хара! Командир, прикажи ей отпустить меня, а то я намусорю еще больше!

Морган слабо улыбнулся, глядя на борющихся женщин.

«Все не так плохо».

– Има, сходи за ребятами. Я хочу послушать всех. – «И попросить прощения у Рава и Токо».

– Они в рейде, – ответили женщины хором. Хара выпустила запястья Имандры и стала сосредоточенно поправлять растрепавшийся узел волос на затылке.

Морган поднял брови:

– Так скоро?

– Не так уж и скоро, если учесть, что ты здесь восьмые сутки, – сказала Имандра. – В рейде Токо и Рав. Керн дома. Наш отряд отбыл позавчера. Меня Тайнер оставил дожидаться, когда ты очухаешься, а Керну разрешил отдохнуть – в награду за то, что он всех спас. Керн же у нас спаситель мира! Хочешь, приведу? Если он еще не лопнул от гордости.

– Спаситель мира? Керн? – Морган фыркнул и закашлялся. Прижал руку к забинтованной груди, сдерживая смех. Смеяться больно. – Мы же еще должны рапорт.

– Ах ты, бедненький! – Имандра погладила его по голове. – Даже сейчас тебя преследуют мысли о службе. Я пошутила. Конечно же мы отчитались. Я исписала восемь листов. Но Иллас уверен, что ты знаешь что-то, чего не знаем мы, поэтому сам придет к тебе, когда вернется. Он уехал на несколько дней, на похороны какого-то родственника.

Скрывшуюся за шторкой Имандру сменила подмастерье Хары, рыжая веснушчатая толстушка с мальчишеской прической. Вид у нее был менее печальный, чем у ее наставницы. Морган улыбнулся в ответ на приветливый кивок. Хара приняла у нее кружку с пахучим варевом.

– Викки, овсяный отвар, – распорядилась она, просовывая руку под его плечи, чтобы приподнять его.

Морган протестующе замычал в кружку. Картина, как его кормят с ложки, подтирают, подсовывают под задницу тазик, вызвала чувство гадливости к самому себе.

– Будешь есть и пить, что следует, – осадила его Хара. – Твой мир – в лесу, здесь – мои правила. Не устраивает – перенесем домой. Там есть желающие за тобой ухаживать, вполне компетентные в этом деле.

«Меткий выстрел, тетя Хара».

Худший кошмар, чем забота Долмы, представить трудно. Когда скрипящие мозги снова начнут работать, надо подумать, как поделикатнее отделаться от девчонки. На данный момент в голову не приходит ничего, кроме «удрать обратно на тот свет». С покорностью осеннего листка Морган выпил полкружки сладковатого снадобья, позволил Харе уложить себя обратно, промокнуть полотенцем рот и подбородок. Столько вопросов… И кое-какие из них желательно прояснить без свидетелей.

– Не напомнишь, что было после того, как меня вытащили из болота? – пробормотал он делано-равнодушным тоном. – Я подзабыл.