СетиОлд ||
Шрифт:
— Понятия не имею, — кисло созналась она. — Я нашла это место вчера вечером, большая мамочка меня узнала и не стала вредить. Мы слегка поигрались с птенчиком, и утром я послала за вами Хезара. Мамочка как-то странно себя ведет. Что в форме птицы, что в виде человеческой женщины, она почти не реагирует на мои слова. Такое чувство что она совершенно меня не понимает!
— Это вообще возможно? — удивился я. — Магия Шеба ведь позволяет нам свободно понимать речь на других языках. Что здесь что в моем родном мире, все мы прекрасно понимаем друг друга.
— Нет-нет, мастер! Ты не понял. Речь идет вовсе не
На самом деле представиться стоило давно. Пускай большая мамочка (тьфу ты, приелось прозвище!) и решила игнорировать наше присутствие и не стала первой знакомиться, но как человек самую малость культурный, я обязан это исправить.
Убедившись, что птенчик все еще занят тем, что потрошит тушки ни в чем не повинных козлов, я попросил Хезара подвезти нас поближе к его мамочке. Милки рядом со мной что-то обиженно и протестующе сопела, так словно я ее муж и сейчас, прямо на ее глазах буду клеить голую барышню на нудистском пляже. Вот ведь! Женщины…
— Здравствуйте, — произнес я, как только мы приблизились на достаточное расстояние к мамочке. — Простите что вторглись в ваши владения без спроса. Мы не хотели вас тревожить, но так уж получилось. Меня, кстати, Никитой зовут. Это Милки и Ноэль, ну а с Васё, вы должно быть успели познакомится еще вчера.
Обнаженная женщина сидела на плоском камне, закинув ногу на ногу, и сильно склонив голову набок, словно птица, рассматривала меня одним взглядом. Повисло неловкое молчание. Женщина явно не собиралась отвечать.
— Кхм, простите. Понимаю вы злитесь на то что мы завалились сюда всей толпой и отрываем вас от, хм, важных дел. Возможно нам было бы лучше уйти сейчас?
Мамочка никак не отреагировала. На ее лице не дрогнул ни один мускул. Она просто смотрела на меня так как мог бы глядеть пес на соседского мальчишку. Хотя, пес и тот лучше проявляет свои эмоции, так как умеет гавкать и вилять хвостом.
— Теперь понимаешь? — спросила Истеричка. — Именно так она себя вела все то время, что я пыталась с ней поговорить. Просто не реагирует. Словно там, по другую сторону, никого не осталось на хозяйстве.
— Васё! — очень громко зашептал я. — Не стоит так говорить. Даже если это правда, не стоит.
— Слова золотые, золотые, — произнес кто-то страшным мужским голосом за нашими спинами.
Дернулись все. Хм, имеется в виду все кроме “большой мамочки”. Даже Васё удивилась и опешила. Чего уж там говорить, подкрались к нам мастерски!
Хезар крутанулся на месте, и мы увидели, что к нам, стремительным шагом приближается мужчина в длинной серой хламиде и с попугаем на плече.
— Стинфорт? — прошептал я едва слышно, но мужчина разобрал каждую букву.
— Он самый, — патетично произнес попугай на его плече. — А вот кто вы такие? А? Да, кто такие?
Судя по голосу ту первую фразу тоже озвучил цветастый пернатый. Ну, с зашитым ртом и не удивительно, что сам Фарадей молчит. Забавно то, что он каким-то образом, насколько я понимаю, заставляет говорящую птичку выступать в роли своего глашатого.
— Приключенцы из Трилиской гильдии мы, — ответил я.
Пускай перед нами и не наше непосредственное начальство, но стоит обращать внимание на то, что Стинфорт — авантюрист адамантового ранга! После того,
Говорят, что кроме очевидных лидерских и организационных качеств они оба невероятно сильны! Вполне очевидно, что, будучи на много ступеней ниже в иерархии, я не хочу хамить человеку, что взобрался на самую верхушку. Сан Фурри могут немного дерзить тем же Грешным Грезам, но только осторожно и не более.
— Сопровождающие? Но что вы делаете здесь? Почему ушли из храма? Да, почему? — что за дурацкая манера два раза повторять один и тот же вопрос? Хотя, наверное, нужно радоваться, что он не вставляет после каждого слова фразу “Кеша хороший”!
— Мы имеем полную свободу передвижения, пока послушники проходят испытание, — осторожно замечаю.
Фарадей несколько долгих минут молча сверлил нас взглядом. Сложно было понять, о чем он думает, особенно учитывая то, что верхнюю половину его лица мы не видели из тени, что отбрасывал капюшон на его голове.
— Кажется мы проиграли спор. Да, проиграли. Какая досада, — наконец произнес его ручной попугай.
— Спор?
— Рафорти упоминал, что отправит сюда команду приключенцев, с талантом находить в горах что-то необыкновенное. Да, необыкновенное. Мы ответили, что в горной гряде Кара-Захара можно найти только нелегальные гномьи шахты, и монстров, что в них заводятся. Теперь мы понимаем, что он имел в виду.
Попугай говорит и за себя, и за Фарадея, используя частичку “мы”? Это необычно, хотя после Милки меня мало что может удивить!
— В следующий раз возьмем миссию у моря, — кисло улыбнувшись, подытожил я.
— В любом случае вам лучше вернуться в храм, — произнес попугай. — Да, вернуться.
— А…
— А об этом вам лучше забыть. Серьезно, мы очень настоятельно просим вас не распространяться о том, что вы увидели сегодня на этой вершине. Да, настоятельно.
Фарадей выглядел предельно серьезно, когда птица на его плече озвучила эти слова. Он бы не стал слушать возражения. Все что мы могли сделать, так это попрощаться и действительно вернуться в храм Диоса. Как бы нам всем не хотелось узнать, что тут происходит, и почему большая гром-птица вдруг обратилась голой человеческой женщиной, но лучше оставить эти вопросы при себе. Никто из нас не похож на Буратино, чтобы совать свой нос в чужие тайны.
— Конечно, мы ничего не видели и ничего не знаем. Просто летали в округе и любовались горными красотами.
Стинфорт качнул головой, видимо довольный моими словами, хотя, повторюсь, читать его довольно трудно.
Хезар медленно плыл к краю кратера на вершине исполинской горы, Истеричка шла рядом и прощалась с громовыми птичками:
— Пока мамочка! — кричала она, энергично размахивая руками. — Пока птенчик!
И тут я нежданно негаданно вспомнил ту книжку что купил в магазине Ланисвиля, где автор рассказывал о Гекторе Брауне — артефакторе что создал легендарное Семицветное перо, способное превращать своего владельца в гром-птицу. Жутко захотелось развернуться и еще раз, хорошенько, рассмотреть эту голую дамочку. На ее голове, вместо волос росли перья, и кажется, я видел одно, что переливалось всеми семью цветами радуги.