Севастополь
Шрифт:
Звуковой наплыв на оркестр.
Крымскими дорогами мчатся машины с советской пехотой.
Из цветущей долины поднимается на гору колонна бойцов.
Толпы жителей приветствуют победителей. Гремит духовой оркестр.
Шагает молодой лейтенант. Мальчуганы пытаются попасть с ним в ногу, с восхищением смотрят на него.
Лейтенант. Песню!
Шагают войска. В первом ряду гвардейцы. Среди них — Чмыга, Файзиев. Пилотки солдат украшены цветами, сверкают ордена и медали.
Песня бойцов:
Кипучая, могучая, никем не победимая, Страна моя, Москва моя, Ты самая любимая!Шагает в рядах гордый, сияющий Степанюк.
У столба со стрелой "Севастополь — 81 километр" стоит девушка-регулировщица. Улыбаясь, машет флажком.
Надпись: «Сапун-гора».
В утренней дымке высокие хребты Сапун-горы.
Смотрят на гору Аржанов и Степанюк.
Аржанов. Оно, конечно, нет таких крепостей, но высоко, круто… В общем горка…
Степанюк. И головне, друже, им звидтыля бить нас пидходяще.
Аржанов. Ну ты это брось свое «пидходяще». Давай лучше закурим… «пидходяще». (Берет у Степанюка табак). Да-а… Так сказать — высота…
Степанюк (примирительно). Ну, да… горбок.
Небольшая высота, изрытая глубокими воронками снарядов. Много стреляных гильз. Развалины дота. Осторожно, оглядываясь по сторонам, идут Чмыга и Файзиев.
Чмыга. Мы на этих горах, браток, в сорок первом-сорок втором двести пятьдесят дней стояли.
Засвистели пули. Чмыга и Файзиев пригнулись, залегли в воронке.
Когда стрельба прекратилась, осмотрелись по сторонам.
Файзиев (удивленно). Гильзы! Сколько… Осколки…
Чмыга. Гильзы это наши, тульские. А это (отшвырнул осколок снаряда) со всей Европы.
Файзиев заметил что-то, передвинулся вперед, подозвал Чмыгу.
Файзиев. Что это?
Чмыга. Дот был.
Файзиев. Да нет… под дотом смотри.
В развалинах дота белеют кости и череп.
Чмыга снимает каску. Файзиев остановил его.
Файзиев. А может, это немец?
Чмыга (грустно). Нет, браток, поле боя тогда оставалось за ними. Своего б они схоронили. А вот наших, что стояли на этих высотах насмерть… (Отвернулся с горечью. Файзиев заглядывает ему в глаза). Ты пойди в траншею. Я тут один покурю…
Файзиев тихонько уходит.
В траншеях появляются генерал Толбухин и сопровождающие его офицеры.
Офицер. Смирно!
Солдаты вскакивают.
Толбухин (останавливает их). Сидите, сидите.
Командующий садится среди бойцов.
Против него Аржанов и Степанюк.
Толбухин (увидя
Аржанов. А как же, товарищ генерал. Табачный край. Разжились солдаты.
Толбухин. Как звать-то?
Аржанов (вскакивая). Гвардии сержант Аржанов Петр Михайлович!
Толбухин жестом разрешает ему сесть.
Толбухин (Степанюку). А вас?
Степанюк хочет встать, но генерал удерживает его.
Степанюк. Гвардии рядовой Никита Степанюк.
Солдаты любовно смотрят на командующего.
Степанюк. Мы же с вами, товарищ генерал, вид Сталинграда идемо разом.
В глубине траншеи появился Вершков, вытянулся перед генералом.
Вершков. Гвардии рядовой Вершков Сергей Иванович!
Прыгнул в траншею Файзиев, рапортует.
Файзиев. Гвардии рядовой Файзиев Лятиф!
Толбухин (улыбаясь). Так вот вы кто! А я думаю, что это за орденоносцы такие?
Файзиев и Вершков, улыбаясь, с гордостью посматривают на свои новехонькие ордена.
Толбухин. За что ордена получили?
Вершков. За форсирование озера, товарищ генерал.
Файзиев (добавляет). В обход высоты тридцать три, товарищ генерал.
Толбухин (серьезно). Ну что ж, за дело получили. А где ваш проводник, черноморец?
На высоте у разбитого дота грустный Чмыга у белеющих в темноте костей.
Чмыга. Мы тебе, браток, памятник поставим из белого камня, инкерманского. Только бы нам через эту горку перевалить.
Смотрит в сторону Сапун-горы.
В траншее Толбухин среди солдат.
Толбухин. Ну что, высока горка?
Аржанов. Да… Посопишь, пока влезешь.
Толбухин. Потому и называется Сапун-гора.
Солдаты засмеялись.
Аржанов. Скажи пожалуйста. Так, стало быть, это и есть Сапун? Слыхали.
Все смотрят вверх на Сапун-гору. На первом плане дот.
Толбухин (задумался). Как думаете, солдаты, взберемся на эту горку?
Аржанов. Да ведь надо бы, товарищ генерал, горка-то своя.
Берхтесгаден. Кабинет Гитлера.
Гитлер (истерически). Севастополь держать! Все атаки должны быть отбиты!
Перед Гитлером с поникшей головой сидит Енекке.
Енекке. Я не могу ручаться, фюрер.
Гитлер. В отставку! Вас заменит генерал Альмендингер!
Енекке поднимает голову, саркастически улыбается.
Енекке. Альмендингер? Да поможет ему бог.
Гитлер (вопит). Севастополь надо держать! Надо держать! Надо держать!
Советская артиллерия.
Артиллерист (дернув за шнур). Ну, держи!
Артиллерийские позиции на подступах к Сапун-горе. Гремят пушки. По склонам Сапун-горы густо ложатся снаряды.