Север помнит
Шрифт:
– Уходи, - неразборчиво пробормотал он. – Убирайся. Похоже, я умираю. Уже недолго осталось. Не хочу, чтобы ты это видела.
Бриенна не смогла придумать никакого ответа, кроме неосознанного, окончательного и бесповоротного отказа. Может, он и упрямый, как ослиная задница, так и она тоже.
– Нечего указывать мне, что делать, Цареубийца. Живи, или я тебя придушу.
Его плечи задрожали от вымученного смеха. Они смотрели друг на друга, ожидая, кто первый моргнет, как вдруг раздался резкий стук в дверь.
– Очень кстати, - сказал Джейме. – Надеюсь, это Молчаливые сестры.
– Замолчи. – Бриенна встала на ноги,
Это оказался не наемный убийца и не жаждущий справедливости мститель. За дверью стоял высокий худощавый мужчина с холодными серыми глазами. Его длинные волосы были собраны на затылке в узел, а лицо гладко выбрито. Заметив напряженную позу Бриенны, он приподнял бровь и учтиво поклонился.
– Миледи, - обратился он к ней, - я Хэлдон, меня называют Полумейстером. Его величество прислал меня осмотреть раны сира Джейме.
Бриенна моргнула.
– Вы… король не только помиловал, но и приказал вылечить его? – настороженно спросила она. – Это… это очень великодушно с его стороны.
– Это не великодушие. – Хэлдона, казалось, позабавила ее наивность. – Леди Санса просила, чтобы сир Сандор и сир Джейме остались в живых. Как только она выйдет замуж за Уилласа Тирелла, они объединят Север и Юг. Было бы хорошо присоединить туда и Запад. Королю Эйегону нужны живые союзники, а не мертвые враги. Надеюсь, вы позволите мне выполнить мое поручение?
Покраснев, Бриенна помедлила еще мгновение, потом отступила в сторону, не сводя глаз с пришедшего. Однако сам Джейме оказался гораздо менее сговорчивым.
– Подождите-ка минутку, - прорычал он. – Король Эйегон? Какого… где Томмен?
– Его поиски не прекращаются ни на минуту, милорд. – В отличие от Бриенны, Хэлдон был умелым лжецом. – Если его найдут, то сразу же приведут сюда, к вам. Мы хорошо понимаем, что король Томмен – всего лишь мальчик, и, несмотря на преступления его родных, не должен разделять их вину.
– Весьма милосердно с вашей стороны. – Голос Джейме звучал наполовину настороженно, наполовину удивленно. – Что ж, раз уж вы взялись спасать Ланнистеров, вместо того, чтобы убивать их, как насчет того, чтобы разжечь здесь огонь?
Бриенна покраснела еще гуще. Она уже собралась ответить, но осеклась, заметив странное выражение на лице Хэлдона.
– Я бы разжег, если бы мог, милорд, - произнес тот, - но в последние часы в замке творится что-то странное. Все огни попросту гаснут. Начиная от кухонной плиты до факелов в тронном зале и маяка на берегу Черноводного залива. А если пламя угасло, его невозможно разжечь обратно.
Джейме приподнял бровь.
– Кажется, я видел пару драконов – или это было видение? Я уже не спрашиваю, как этот ваш Эйегон умудрился раздобыть их, но мне представляется, что драконы – самое подходящее средство, если у вас затруднения с огнем.
Бриенна с содроганием вспомнила, как с неба на черных крыльях спустилась смерть и Рэндилл Тарли превратился в столб пламени. Только благодаря тому, что драконов загнали в Драконье логово, люди Эйегона
– И что? – настойчиво спросила она вслед за Джейме. – Как же он их нашел? Неужели где-то остались драконьи яйца?
– На Драконьем Камне, - с неохотой ответил Хэлдон. – Лорд Коннингтон и лорд Варис благородно принесли себя в жертву, чтобы пробудить каменных чудовищ. Полагаю, его величество имеет власть над ними именно из-за того, что в этих драконах содержится часть души и разума людей, которые погибли, чтобы дать им жизнь. Если так, возможно, он может попытаться…
Джейме, громко фыркнув, прервал его взволнованные излияния:
– Седьмое пекло, вы что, серьезно? Варис принес себя в жертву? Сильно сомневаюсь. Я скорее отморожу себе яйца, чем доверю ему или даже его останкам согреть меня. Что до лорда Коннинтона, подозреваю, он думал то же самое. Так все-таки, почему огни гаснут?
– Мы сами были бы рады узнать ответ, милорд. – Хэлдон принялся опустошать вместительные карманы в рукавах, готовясь к работе. – Это, мягко говоря, необычно. И еще этот… холод.
– Они идут, - вырвалось у Бриенны. – Эти… твари с голубыми глазами. Стена пала. Они все ближе.
– Его величество осознает всю значимость этой войны. – На лице Хэлдона не дрогнул ни один мускул. – Отчасти поэтому лорд Коннингтон и лорд Варис сделали свой выбор. Он знает, что ему предстоит сражаться не с простыми смертными, и дело касается не только короны и политики. Расскажите мне о том, что вы знаете.
И Бриенна принялась рассказывать ему все, что ей стало известно об идущих с севера Иных и упырях. Она сообщила, что леди Санса отправила Обгорелых в Белую Гавань, что Стена пала и от Ночного дозора ничего не осталось, – похоже, об этом Хэлдон уже знал. Мейстер обрабатывал раны Джейме, а тот изрыгал страшные проклятия и требовал, чтобы ему дали спокойно умереть, но Хэлдон и Бриенна не обращали на его протесты ни малейшего внимания. Бриенна немного воспряла духом; лучше уж слушать брань и жалобы, чем видеть его мертвый, пустой взгляд. Однако она помнила, что Джейме цепляется за жизнь лишь благодаря лжи, и хрупкая паутина недосказанности и обмана – единственное, что удерживает его. Этот человек выглядел как Джейме, говорил его голосом, но Бриенна не могла даже представить, что с ним произошло во время последней встречи с Серсеей.
После столь сильной, извращенной, темной, проклятой страсти, - что проку от ее простой, обыкновенной, заурядной любви? Бриенна так и не призналась ему в своих чувствах, и Джейме тоже ни проронил ни слова – если он вообще испытывал к ней какие-то чувства. Будто и не было того, что произошло между ними на Тихом острове. Она даже под страхом смерти не смогла бы рассказать ему о том, что случилось потом. Все вокруг казалось тусклым, холодным, хрупким; серый снег с шуршанием скребся в окна. Джейме так крепко сжимал ее пальцы, что ей было больно. На его шее вздувались жилы, он изо всех сил старался не кричать; из-под грязной рубахи виднелось покрытое синяками истощенное окровавленное тело, которое выглядело столь ужасно, что казалось отталкивающе прекрасным. Бриенна все бы отдала, чтобы получить эти раны вместо него. Но им удалось каким-то необъяснимым образом пройти сквозь страдания; они оба упрямые, и это упрямство лишь усиливается, когда они вместе. Наконец Хэлдон закончил и поднялся на ноги.