Север против Юга
Шрифт:
— Надо спасти Джилберта! — твердила Алиса в ответ на все упреки Гарвея в неосторожности.
— Да, — согласился он, — надо попытаться это сделать, но только пусть мистер Стэннард ни на шаг не выходит из дома. Он должен оставаться здесь, пока мы будем действовать.
— Как вы думаете, пустят меня в тюрьму? — спросила девушка.
— Полагаю, что нет, мисс Алиса.
— А удастся ли мне добраться до Тексара?
— Попытаемся.
— Мне с вами никак нельзя? — спросил Стэннард.
— Ни в коем случае. Ваше присутствие может только все испортить.
— Идемте же, мистер Гарвей, — торопила Алиса.
Прежде
— Нет, — ответил Гарвей, — по крайней мере в отношении Джэксонвилла. Федералисты овладели Сент-Огастином. Стоило их флотилии появиться в бухте, как город немедленно сдался. А на Сент-Джонсе все по-старому. Канонерки все еще стоят на якоре перед отмелью.
— Значит, уровень воды не позволяет пройти над ней?
— В том-то и дело. Впрочем, сегодня равноденствие, так что ожидается сильный прилив. К трем часам уровень воды должен значительно подняться, и, может быть, канонеркам удастся перебраться через отмель.
— Без лоцмана, — промолвила Алиса, и в голосе ее звучала безнадежность.
— Ведь Марса нет, чтобы провести их по фарватеру… Нет, это невозможно! Мистер Гарвей, я непременно хочу увидеть Тексара, и если он мою просьбу отвергнет, мы должны пойти на все, чтобы помочь Джилберту бежать.
— Так мы и сделаем, мисс Алиса.
— Настроение в Джэксонвилле не изменилось? — спросил Стэннард.
— Нет, все то же, — ответил Гарвей. — Негодяи продолжают хозяйничать, и Тексар командует ими. Впрочем, порядочные люди возмущены угрозами и вымогательствами комитета. Стоит только федералистам хоть немного продвинуться ближе к городу — и положение в Джэксонвилле изменится. Ведь городские подонки трусливы. Они испугаются, и Тексар с его приспешниками будет тотчас же свергнут. Я надеюсь все-таки, что Стивенсу удастся преодолеть отмель…
— Ждать нельзя, — решительно возразила Алиса, — я должна немедленно увидеть Тексара.
Итак, условились: Стэннард останется у Гарвея, чтобы ни одна душа в Джэксонвилле не узнала о его приезде, а Гарвей будет сопровождать молодую девушку и помогать ей во всех ее попытках, успех которых, надо признать, был весьма сомнительным. Если Тексар не согласится пощадить Джилберта, если Алиса не сможет добиться свидания с ним, решено было любою ценой устроить побег молодого офицера и его отца из тюрьмы.
Было около одиннадцати часов, когда Алиса и мистер Гарвей направились к судебной палате, где непрерывно заседал комитет под председательством Тексара.
В городе царило сильное волнение. По улицам непрестанно проходили отряды милиции, усиленной войсками, прибывшими из южных областей Флориды. В середине дня ожидался отряд, отступивший из Сент-Огастина после сдачи города. Он должен был прибыть либо по реке, либо, пробравшись лесом по ее правому берегу, переправиться затем в Джэксонвилл. Обитатели города высыпали на улицу. Ходило множество самых противоречивых слухов, порождая брожение, готовое перерасти в мятеж. Ясно было, что когда федералисты появятся в гавани, между защитниками города не будет единства, и серьезного сопротивления они оказать не смогут. Если девять дней назад Фернандина сдалась без выстрела десантным войскам генерала Райта, если в Сент-Огастине не попытались даже остановить эскадру Дюпона, то можно
Сквозь толпу, становившуюся все гуще и гуще, Алиса и Гарвей пробирались к главной городской площади. Но как им проникнуть в здание судебной палаты? А если это и удастся, то как повидать Тексара? Они опасались, что испанец, узнав о том, что Алиса Стэннард добивается свидания с ним, пожелает избавиться от докучливой просительницы, прикажет взять ее под арест и продержать до тех пор, покуда не совершится казнь. Но молодую девушку такая перспектива не останавливала. Во что бы то ни стало добраться до Тексара, вырвать у него помилованье Джилберту, чем бы это ни грозило ей самой, — таково было ее непреклонное решение.
Дойдя до площади перед судебной палатой, мистер Гарвей с Алисой оказались среди еще более возбужденной толпы. Они слышали неистовые крики, со всех сторон неслись проклятия, то и дело раздавались возгласы: «Расстрелять их!.. Расстрелять!..»
Мистер Гарвей узнал, что в судебной палате уже с час идет заседание комитета. Им овладело тягостное предчувствие, которому вскоре суждено было оправдаться: в палате судили Джемса Бербанка как сообщника его сына Джилберта. Он обвинялся в преступных сношениях с армией федералистов — в том же преступлении, за которое осужден Джилберт. Нужно думать, что одинаковым будет и приговор.
Так завершалась месть Тексара семье Бербанков.
Гарвей решил дальше не идти и стал уговаривать Алису вернуться. Зачем ей быть свидетельницей бесчинств разъяренной толпы, когда после объявления приговора осужденных выведут на площадь? Да к тому же он считал, что сейчас неподходящий момент, чтобы обращаться к испанцу с просьбой.
— Пойдемте отсюда, мисс Алиса, — уговаривал Гарвей, — пойдемте! Мы вернемся потом… когда комитет…
— Нет, — настаивала Алиса, — я брошусь между осужденными и их судьями!..
Ничто не могло поколебать решимости молодой девушки. Алиса пошла вперед. Гарвей вынужден был следовать за нею. Густая толпа расступилась перед Алисой; многие, вероятно, узнали ее. Молодая девушка слышала неистовые крики: «Смерть им!.. Смерть!» Ничто ее не останавливало. Так дошла она до самых дверей судебной палаты.
Тут толпа бушевала еще сильнее, словно подхваченная яростным вихрем только надвигающейся, а не отшумевшей уже грозы. От этого скопища можно было ждать самых жестоких насилий.
Внезапно из дверей судебной палаты с шумом повалили люди. Крики усилились. Только что был объявлен приговор.
За то же мнимое преступление, что и Джилберта, Джемса Бербанка также приговорили к смертной казни. Отца и сына должен был расстрелять один и тот же взвод солдат.
— Смерть им! Смерть! — вопила разъяренная толпа.
На верхних ступенях лестницы появился Джемс Бербанк. Он был совершенно спокоен. На ревущую толпу он кинул лишь презрительный взгляд.
Его вели в тюрьму под сильным конвоем.