Север. Цитадель
Шрифт:
— Расскажешь?
— Нечего рассказывать. Это была Ингольда.
— Понятно.
Действительно нечего обсуждать. Заговорщиками оказались Бьерны, всё сходилось просто замечательно. Понятно стало и нетрадиционное сватовство, и покорность Ингольды, и смирение со всеми моими замашками, и её последняя просьба. Они шли к цели медленно, но планомерно, не спешили, не пятнали себя участием в сомнительных делах, только в самом важном. А потом проснулась сила Раэля и расклад резко изменился. Ясно, почему первое покушение было именно на него. Старший Медведь если и не был замешан напрямую, то точно догадывался. В общем, очередная страница летописи
— Ты её любил?
Неожиданный вопрос Раэля заставил недоумённо на него посмотреть. А мелкий прочитав мой взгляд, поспешил пояснить:
— Ты необычно молчалив. Подавлен. Грустью так и фонит.
Ясно, братец тренирует свои способности, вот и прогресс — считывает самые сильные эмоции, но трактует их неточно.
— Не грусть. Разочарование.
— В Ингольде?
— И в ней тоже.
Может и стоило объяснить подробнее, но говорить совершенно не хотелось. Присутствие Раэля, да и коньяк расслабляли, помогали сбросить напряжение этого дня. Отчаянно хотелось придвинуть мелкого ещё ближе, зарыться носом куда-то в шею, вдохнуть сладковатый запах и забыться тихим счастьем. Желание было столь ярким, что пришлось прикрыть глаза, чтобы сосредоточиться на щите и не дать Раэлю считать меня. И всё же он что-то уловил.
— Иллири?
— Иди спать Раэль, уже поздно, а завтра долгий день.
— Ты поедешь туда?
— Да. Я обещал йелла Дайгриму не искать виновных в обмен на клятву крови, но всё же я должен осмотреть там всё. Кое-что мне не даёт покоя.
— Он принёс клятву крови?
Да, мелкий смог вычислить главное.
— Да. Не очень охотно, но сути это не меняет.
— Пытается защитить Ингольду?
— Ей уже всё равно. Защищает свой Дом. Если все узнают, что Бьерны виновны в покушении на законного правителя Севера, принятого Льдами… В общем им будет очень и очень невесело.
— И ты ничего не станешь делать?
— Не стану. Пока Дом Бьерн под рукой йелла Дайгрима они будут покорны, а этого достаточно. Да и кровных родственников у него много, он не станет ими рисковать. А мы слишком слабы, что бы затевать свару с сильнейшим Домом Севера. Раскол нам ни к чему.
— От него выиграет только Император.
— Совершенно верно.
— Думаешь, он этого и добивался?
— Скорее всего. Но я действительно не буду копаться дальше в этой истории.
— И всё же поедешь на место.
— Там произошло что-то ещё. мулет сработал слишком рано или не так как должен был, и я хочу понять почему.
— Поедешь с Владыкой?
— Да.
— Возьми и меня с собой.
— Посмотрим.
Чай в чашке давно закончился, но наливать новую порцию было откровенно лень. А ещё кончики пальцев уже зудели от желания прикоснуться. Вновь прикрыл глаза, но от этого стало только хуже — запах проявился отчетливее.
— Раэль, иди спать.
— Ты меня прогоняешь?
Мне показалось или в голосе мелкого мелькнули какие-то странные нотки?
— А ты хочешь остаться?
Признаю, мой вопрос бы скорее приглашением и на удивление, но Раэль на этот раз всё считал верно. Секунду поколебавшись, он всё же встал и направился к выходу. Тонкая рука легла на ключ в замке, и моё сердце пропустило удар — он действительно…? Но нет, в последний момент пальцы сомкнулись не на ключе, а на ручке, провернули её, открывая дверь и уже на самом пороге Раэль обернулся:
— Сладких снов.
Мелкая пакость. Он издевается, да?
—
— Да?
Не знаю, чего ожидал Раэль, но я так и не встал, что бы его задержать, лишь сказал:
— Я её никогда не любил. Я вообще никого и никогда не любил в том смысле, который ты вкладываешь в это слово.
лаза Раэля неожиданно сверкнули серебром из-под густой челки, и он улыбнулся:
— Я так и остался должен.
Я недоуменно воззрился на него.
— Танец. Я обещал тебе танец, но столько всего произошло…
Бездна, ну почему он не уходит? С каждым его словом, с каждой секундой промедления моя решимость не торопить события, не спешить, всё уменьшается. Он хоть понимает, что провоцирует меня? Очень неосторожно и глупо.
— Идём.
— Куда?
— В сад. В беседку.
Следует ограничить себя. Ещё несколько минут в одной комнате, и я себя уже не смогу сдержать, а в саду всё же не самая лучшая обстановка для активных действий. Может и удастся не зайти слишком далеко.
Всю дорогу до сада мы молчали. Раэль позволил взять себя за руку, и теперь его холодные, тонкие пальцы отогревались в моей ладони. Весь мой мир сейчас сосредоточился на этом ощущении — гладкая, нежная кожа, чуть подрагивающая ладошка… и я не выдержал, развернулся, толкнул аэля к ближайшей стене и навис над ним почти готовый поцеловать. Но испуг в серебристых глазах выбил воздух из лёгких и не позволил завершить движение. Ещё секунду я всматривался в сверкающие глаза брата, но ничего кроме изумления и страха прочитать не смог.
— Крэшшш…
— Иллири?
— Идём.
Больше я его за руку не брал.
В саду было прохладно, светло от взошедших лун и одуряюще пахло багульником. Небольшая, деревянная беседка в глубине сада была почти скрыта от глаз за буйством сиреневого, белого и зелёного, и именно туда я и пошел. Раэль следовал за мной, но теперь от него явно разило настороженностью. Бездна, ну почему рядом с ним так трудно сдерживаться? Я же всё только порчу… Остановившись точно в центре пустой беседки, я оглянулся, ожидая пока он осмелится войти в густую тень. Шаг, ещё шаг и он на расстоянии вытянутой руки, такой близкий и такой невероятно далёкий. Лунный свет бил ему в спину, от чего вокруг головы зажёгся серебряный нимб, а вся его фигура, затянутая в белое, приобрела какой-то потусторонний ореол. Ночное божество — призрачное, до невозможности прекрасное и совершенно недостижимое.
— Ты не передумал?
— Я же обещал.
Он сделал еще шаг, и я поймал его в объятья прежде, чем он успел отступить. Его собственный запах полностью перебил багульник, и я понял, что да, я пропал, попал и… очень этому рад.
— Потанцуем?
— Но музыка…?
— А разве ты её не слышишь?
И я приложил тонкую ладошку к своей груди, напротив сердца. Оно бьётся громко, быстро, почти в ритм вальса, и я подхватил Раэля, заставляя сделать первые па в этом странном танце. Я кружил и кружил, он позволял себя вести, и вокруг нас действительно рождалась едва слышная музыка: ветер шелестел в ветвях, перекликались ночные птицы, шумел далёкий прибой. И громче всего звучало дыхание моего собственного божества, но не слишком ли оно ровное? Я прижал его ближе, позволяя почувствовать степень своего желания, и был вознаграждён рваным выдохом, сорвавшимся с его губ. Таких близких и манящих… Наклонился и коснулся их в легком поцелуе, а под пальцами почувствовал, как дрожь прошла по всему его телу.