Север
Шрифт:
На относительно безопасной площадке положил Зэ на ступени лестницы, подальше от дыма, обмякшее тело перекатилось набок, и из ротовой щели на животе вывалился синеватый язык.
— Жаль малого, — вздохнул Жаба. — Кирдык ему…
Йогоро шумно поскреб лысую, как яйцо, голову и выпятил губу, положив руку на плечо пригорюнившегося Скю.
— Я сам чуть не окочурился, — прохрипел Фург, закашлялся и сплюнул.
Смерть товарища так расстроила рейдеров, что они не спрашивали ни о взрыве, ни о том, что за тварь на них напала, только чужой для них Сахарок
Каково же было всеобщее удивление, когда Зэ хрипнул, втянул порозовевший язык и закашлялся.
— Йо-ба… — протянул Сахарок.
Мутанты из бывшего рейда Гекко одновременно повернулись к Жабе, тот попятился, выставляя перед собой руки, у него задергался глаз.
— Тля буду, он не дышал, сердце не билось… — забормотал чешуйчатый.
— Ах ты ж тр-р-русливая подстилка! — прорычал Фург, наступая на Жабу. — Ты нарушил Первое правило…
Что за Первое правило Пустошей, Север вспомнил мгновенно: «своих не бросать», — и рявкнул:
— Прекратить! Жаба не виноват. Зэ и правда не дышал и был почти мертв, я его откачал.
Фург опустил руки, зыркнул на Жабу, пробормотал извинение. К тому моменту Зэ, пошатываясь, сел на широкой ступеньке, свесил ножки и просипел:
— Жрать хочу! Ща сдохну, так хочу!
Котомка, куда Север собрал бутылки вина и свертки с вяленым мясом, обнаружилась у Йогоро в целости и сохранности. Вынув несколько кусков мяса, Север отдал их Зэ, который тут же их с чавканьем поглотил. Фург похлопал по спине своего нового верховода.
— Видите, я не зря утащил его от пожирателя. Север свой! Он реально по понятиям поступил!
— Реально, нереально, — проскрипел Сахарок, — а валить отсюда надо. Жрачки нет, воды нет…
— Ага, — Жаба кивнул на котомку в руках Севера, — вот этого Зэ хватит до утра. Кстати, а с демоном че, с Алямом этим? Мож, скормить его Зэ, кароч? Он съедобный, не? — Жаба вскочил и завертел головой, шепча: — Инвазион! Еще же и он где-то есть!
— Поблизости нет, — утешил его Север. — Алям твой железный и несъедобный, плюется молниями! Я его покрошил, и он взорвался, как переспевший тассурийский арбуз! Только еще и огнем полыхнуло! Вот все и разнесло…
Настал момент решать, что делать дальше. Варианта было два: уходить по тоннелю, пробитому червем, или исследовать это странное место. Если уходить, нет никакой гарантии, что такой лаз в земле один, и велик риск заблудиться, к тому же Север видел в инфракрасном спектре, но не в абсолютной темноте, а в тоннеле все сырое, и нет источников тепла. Второй вариант предполагал вероятность нарваться на Инвазиона, но сулил добычу мутантам, а Север мог поправить баланс очков Тсоуи.
Он озвучил варианты и предложил порыскать по окрестностям в поисках чего-нибудь полезного. У всех, кроме Зэ, от предвкушения наживы загорелись глаза, особенно радовался Сахарок. Зэ шумно выдохнул и сказал:
— Плохое место, мертвое. Мы тут подохнем. Инвазион…
У Сахарка вытянулось лицо, водянистые глаза чуть не
— Точняк, Инвазион тут есть.
— Да тебя трогать даже ему зашквар, — скривился Йогоро и отступил от сутулого.
— В натуре надо пошариться, — поддержал Севера Йогоро. — Вдруг что полезное найдем! Да тут ништяков должно быть завались!
— И артефактов, — потер руки Жаба, снял с себя рубаху, протянул Северу и стыдливо отвел взгляд: — На, вот, оденься, а то голый совсем.
Только сейчас Север понял, что старая одежда сгорела, когда робот в него выстрелил, разорвал рубаху на две части, из одной смастерил себе набедренную повязку, вторую отдал на сохранение Йогоро.
— Да пусть бы так и ходил, — прокомментировал Сахарок. — Монстры увидят — ва-а-а! — жахать-пыхарь! И врассыпную.
Смех его напоминал скрежет несмазанных дверных петель. Веселья никто не разделил, по лестнице поднялись молча и по очереди: Север, Йогоро, за ним Фург, Скю, Сахарок, Зэ, замыкал Жаба.
И снова длинный коридор, такой же, как был ниже: ослепительно-белый, с овальными дверями вдоль стен. Светильники на потолке давали трепещущий, какой-то нервный свет.
Север вспомнил коробки, которые валялись в комнате, где он прятался от робота, наверное, там было много интересного, и тут должно быть. К тому же, пока будут обследовать помещения, восстановится энергия Колеса, и появится возможность убить… то есть вывести из строя другого робота, увеличив баланс очков Тсоуи.
За первой дверью оказалась маленькая спальня, причем с хозяином. Мумифицированный труп в абсолютно сохранном серебристом костюме растянулся на кровати. Ни следов борьбы, ни повреждений, будто он просто заснул и не проснулся. Воображение Луки тотчас нарисовало мистическую катастрофу, произошедшую здесь, но опыт странника отогнал домыслы.
— Ты гля — жмур! — радостно воскликнул Жаба и устремился к прикроватной тумбе, схватил фигурный графин из голубого прозрачного стекла, погладил его. — Ро-о-оскошь! Можно на жрачку выменять. — И запихнул себе в котомку.
Затем распахнул тумбочку, поковырялся там и сделал вывод:
— Тряпки, все в труху.
Йогоро застыл над мумией, уперев в бока все четыре руки.
— Не мутант, не демон. Как есть норм! Здоровенный, выше меня. Ух ты ж, а это что за хрень?
Он поднял с пола продолговатую коробочку с железным усиком и кнопками, повертел в руках, потряс.
— Артефакт! — с благоговением прошептал Жаба. — Дай посмотреть!
Йогоро понажимал кнопки, попытался штуку открыть, разочаровался и отдал Жабе, который сел прямо на пол и принялся ковырять находку.
Сахарок оттеснил Йогоро от трупа, огладил его костюм, подергал, чтобы снять, но тот сидел как влитой, никаких застежек не наблюдалось.
— На фиг он тебе? — пробормотал Фург, пытавшийся открыть шкафы без ручек. — Ты в нем упреешь в Пустошах!
— Обменяю! — Сахарок достал нож, чтобы сделать продольный разрез, но память странника подсказала Северу, как расстегнуть костюм.