Север

Павленко Григорий Сергеевич

— О чём ты…

— Молчи и слушай! Балор… он не человек. В плену он открыл мне своё настоящее лицо. Я видел его настоящего. Видел чудовище, с белой кожей и красными глазами. Эта тварь одурманивает разумы людей в Империи. Он подмял под себя Императора и всех прочих, кто может принимать хоть сколько-нибудь важные решения. Именно Балор стоит за всеми бедами обрушившимися на нас, и только его смерть сможет вернуть мир в Империю. Убей чудовище, и ты навсегда избавишь свой драгоценный Север от угрозы войны.

— Ты… ты совсем рехнулся?!

Если хоть на секунду допустить, что это всё правда и не привиделось тебе в тюрьме… Будь с собой честен, привидится вполне могло! Так если это правда, то почему эта великомогучая тварь позволила тебе сбежать? Почему не раздавит мятежников одним мизинцем? А если тебе это привиделось, что, кстати, куда более вероятно, и я убью первого советника Императора… я даже слов подобрать не могу, чтобы описать глубину того дерьма, в котором окажется Север.

— Просто посмотри на него, когда окажешься во дворце. Посмотри по настоящему, а не мельком, как ты делал это всегда.

— Ты… ты… ты охренел. Почему я? Почему не кто-то другой?

— Людям не справиться с ним.

— Я говорю о других волках! Харгальд к вам в Империю постоянно мотается! Почему ты его не попросил? Из-за коней что ли?!

— Потому что Харгальд полукровка.

— Мы все…

— Я знаю.

— Что знаешь?

— Про тебя.

— Откуда?!

— Не только у тебя есть шпионы.

— Твою мать. Иди ты к херам, Логар! Лучше бы ты цветочки нюхал, чем такой хернёй занимался. Иди в задницу. Я пошёл отсюда.

— Рорик я…

— В задницу! — зарычал Чёрный подбирая рукава и направляясь к выходу. — Иди в задницу, Логар!

— Просто посмотри на него.

— Та-а-а-аргл! Мы уходим!

Глава 18 — Киари [4]

Две недели спустя.

— Куда его?

— В камеру, куда ж ещё.

— Уверен? Может его того… в яму?

— Да нет, он же живой ещё.

— Разве?

4

Киари (драконий) — малыш (обращение к ребёнку, члену семьи)

— Кровь течёт, живой значит. Давай, заноси!

Стражник, нёсший на руках окровавленное, исковерканное тело, вздохнул и, распахнув дверь камеры ногой, бросил свою ношу на пол, нисколько не заботясь о сохранности этого умирающего варвара.

— Надо всё-таки было в яму его, — покачал он головой, глядя на свои руки, по локоть покрытые кровью северянина. — Всё равно ведь подохнет, а так нам работы меньше было бы.

— Принц Эрхен сказал в камеру, — угрюмо ответил ему второй стражник, — иль ты умнее принца?

— Нет, что ты! — замахал руками другой стражник.

— Вот и я о том же. Наше дело приказы выполнять, а не придумывать их. Запирай, давай, да пойдем, пожрём чего-нить.

Дверь со скрипом захлопнулась, а Рорик Чёрный, остался лежать на

полу, заваленном гнилой соломой. Боли уже не было. Он чувствовал её лишь как далёкий рёв бушующего моря, но настоящей боли больше не осталось. Тело волка, не в силах справиться с ранами, сдавалось, принимая смерть как данность. Совсем скоро еле слышный стук сердец прекратится и он, мнивший себя бессмертным, наконец-то умрёт. Хотелось курить.

Сейчас он бы всё отдал, чтобы хоть на минуту вернуться назад, в тот разваливающийся дом на опушке леса…

— Подыхаешь? — спросил Харгальд, присев на пол рядом с ним.

— Подыхаю, — прошептал Рорик. Слова давались ему удивительно легко, словно ему вообще не приходилось открывать рот, чтобы говорить их.

— Да, — кивнул Харгальд, — это хреново. Ты давно уже должен был уйти, Чёрный. Но ты не уходил. Я думал, что когда-нибудь мы вместе переплывём Льды. Ты и я, дружище. Мы бы вместе ушли на север. Но ты не уйдёшь. Ты не для этого был рождён. Луна зовёт каждого из нас, когда приходит наш срок, но твой срок придёт только тогда, когда ты исполнишь своё предназначение.

— Какое ещё предназначение? — и только сказав эти слова, Рорик понял, что он говорил их пустоте. Рядом с ним никого не было. Как не было ни камеры, ни соломы, ни покрытой плесенью двери. Он стоял посреди заснеженной поляны, а прямо перед ним лежали три дороги.

— Опять? — раздражённо выдохнул Рорик.

— Ты выбрал свой путь, — раздался тихий женский голос у него за спиной. Обернувшись, Рорик увидел, что рядом с ним стояла молодая, рыжеволосая женщина в одеждах нищенки. В руках она сжимала пучок каких то трав, а на плече у женщины сидел чёрный ворон.

— Гирда? — неверяще спросил он. А затем Рорик словно увидел себя со стороны — сейчас он не был могучим предводителем волков. Он был семилетним, щуплым, босоногим мальчишкой.

— Пойдём, сынок, — сказала Гирда, взяв Рорика за руку. Вместе они пошли по средней дорожке, в конце которой виднелся покосившийся, засыпанный снегом домик.

— Я умер?

— Не говори глупостей.

— Тогда почему я здесь? Почему я снова здесь?

— Разве ты не помнишь? — улыбнулась Гирда. — Я попросила тебя собрать хворост для печи, но ты заблудился. Я долго искала тебя, но теперь нашла.

— Мне холодно…

— Ничего страшного, дома ты согреешься.

— Дома?

— Да, Рорик, — вновь улыбнулась ведьма, — это твой дом.

— Мой дом, — озадаченно повторил Рорик, глядя на раскрытую дверь. Как они здесь оказались? Ведь идти до него было ещё очень далеко, а потом… они стояли у порога.

— Ну что ты стоишь, — сказала Гирда, заходя внутрь, — на улице холодно, идём скорее.

Кивнув, Рорик переступил порог и сразу же он почувствовал запах засушенных трав, который всегда царил в домике Гирды. Он всю жизнь помнил этот запах. Рорик просто стоял посреди коридора и принюхивался, когда из комнаты до него донёсся голос Гирды.