Север
Шрифт:
Выбор, как водится, оставался небольшой. Они могли либо остаться здесь, в Корантаре, и продолжать подрывную деятельность в армии Эрхена, или же могли уйти вместе с остальными на север. Балору улыбались оба варианта, но второй нравился немного больше. Сама земля на севере представлялась Балору куда более непокорной. Она бросала тебе вызов, спрашивала, сможешь ли ты совладать с ней… Не то, что Корантар или, упаси Харэн, Соладар.
Погружённый в раздумья, Балор доехал до самого Харенхейла, бывшего теперь просто тенью былой крепости. Стены, так поразившие
Первый ярус крепости почти полностью сгорел. Дома бедняков, халупы, хлева, всё было поглощено пламенем и обратилось чернеющими кучами угля. Ну что ж, грязи здесь меньше не стало, а вот вони поубавилось. Радует. Не задерживаясь, Балор проехал прямиком ко второму ярусу города.
Здешние ворота, хоть и разбитые, всё-таки были относительно на месте. То, что оставалось от створок, более-менее аккуратной кучкой было сложено около почерневшей от копоти крепостной стены. Интересно, кто этим занимался?
Проехав через ворота, Балор увидел куда более удручающую картину, чем минуту назад. В первом ярусе, хотя бы никто не жил, и всеобщая разруха с лёгкостью компенсировалась отсутствием грязных, воняющий людей. Здесь же их было в достатке. Здесь собрались все, кто был достаточно напуган для того, чтобы бежать, но недостаточно напуган для того, чтобы бежать дальше столицы провинции. По старой памяти они стягивались к Харенхейлу, и на втором ярусе крепости размещались именно эти беженцы.
Улицы здесь полнились грязью, некоторые дома, разрушенные во время штурма, пытались восстановить, но делалось это столь неумело и неудачно, что многие "починки" с трудом отличались от развалин. А среди всего этого мельтешили люди. Оборванные, грязные, мерзкие… фу. Видя всадника, многие из них кидались вперёд, бормоча какие-то просьбы то ли о спасении, то ли о краюхе хлеба. Балор не вслушивался в их слова, а просто отпихивал носком сапога тех, кто подходил особо близко.
Миновав второй ярус, Балор подъехал к воротам третьего. Забавно, но эти ворота оставались совершенно целыми и невредимыми, если не считать парочки подпалин. А вот в стене, в десятке метров от ворот, красовалась здоровая такая дыра. Штурм, видимо, был очень странным.
Проехав через эту самую дыру, Балор вышел к третьему ярусу Харенхейла, пребывавшему в относительном порядке. Сейчас здесь собрались ещё оставшиеся в Корантаре мятежники, готовые сражаться за свою землю и жизнь. Нисколько не удивительным для Балора был тот факт, что почти все эти люди являлись горцами.
— Хей, Балор! — крикнул один из них, подходя. — Кончилось веселье наше, а?
Мужчину звали Харок, и он, как и несколько других горцев, последние несколько дней помогали Балору в том деле, которое он деликатно именовал "доставлением неудобств Эрхену". Горцы, конечно же, были куда более красноречивы, но как всё это ни называй, их работа заключалась в отлове и вырезании имперских гонцов.
Занятие сие, несомненно, было крайне увлекательным,
— Что-то я не думаю, что имперцы в Корантаре закончились, — ухмыльнулся Балор, спрыгивая с коня.
— Не, — покачал головой Харок, — имперцев-то хоть жопой жуй. Но ходит слушок, что мы свалим отседова.
— Кто же такой слушок распускает?
— Да все подряд, — пожал плечами горец. — Хароудел вот с Черепами своими уже свалил. Синие бороды тож вроде уходят. Вся заварушка из Корантара на север уходит, вот и мы вслед за ней. Вот как говорят.
— Говорят то, говорят сё, а ты сам что думаешь? — спросил Балор. Ему, честно говоря, было плевать на мнение варвара, но поддержание соответствующего уровня дружеских отношений требовало своих затрат.
— Я думаю, — сказал Харок, раздуваясь от собственной важности (ещё бы! Cам Балор, бывший, по мнению Харока тут большой шишкой, совета у него просит), — правильно было, когда мы баб с ребятнёй на север услали. Когда мужики воюют, бабам нечего под ногами вертеться.
Пока горец излагал своё мнение Балор, то и дело кивая с умным видом шёл прямо ко входу в замок, где должно было состояться собрание, а Харок, не прекращая говорить, следовал за ним.
— Но теперь то что? Имперцы уходят бить северян, а мы тут останемся? Нет, дружище Балор, я так не думаю. Настоящий мужик от драки бежать не будет! Да и баб наших прикрыть надобно. Вот так я и думаю.
Только вот последние слова говорил уже в спину Балору. Тот зашёл в замок, а Харока внутрь никто не звал, так что, покачав головой, он вернулся к своим делам.
Балор же, торопливо миновав несколько заросших пылью и грязью коридоров, вышел к тронному залу, где и должно было, состоятся собрание. Точнее, оно уже шло. Несколько горцев вместе с дюжиной корантарцев о чём-то ожесточённо спорили. Присоединившись к общей толпе, Балору потребовалось несколько минут, чтобы понять — причина спора была вполне ожидаема. Одни хотели уйти на север, другие, само собой, хотели остаться тут и продолжить борьбу.
Забавно, но среди спорщиков не было видно ни Хароудела, формально руководившего горцами, ни Велены, заправлявшей всей этой ватагой. Только один лишь Гордак мужественно принимал на себя удар недовольных решением уйти из Корантара.
Люди окружали его полукругом, так, что каждый мог выкрикнуть Гордаку всё, что думает об этом деле.
— Нет, всё-таки не понимаю, почему мы должны уходить. Мы дрались с имперцами, и дрались вполне неплохо, — заговорил было один из корантарцев, но Гордак прервал его.
— Да сколько можно вам объяснять?! — выпалил он. — Два часа я вам талдычу — здесь мы можем только покусывать пятки имперцам. Те потери, что мы сможем нанести им, будут несоизмеримы с нашими! Чем сильнее мы будем бить их, тем сильнее они станут отыгрываться на простых людях, на тех, кто ещё остался здесь.