Север
Шрифт:
– Что это у тебя на шапке?
– Это? – потрогала Надя остроугольную штучку. – Это звезда. Символ российских Вооруженных Сил.
Не все в ответе Нанасу было понятно, но главное он уловил. Вооруженные силы наверняка были тем самым, что означало драться не кулаками и дубинками, а всякими смертельными штуками: подводными лодками, вертолетами, атомными бомбами… Наверняка и та гигантская стрела была чем-то таким… Может быть, как раз атомной бомбой. Он невольно поежился.
– Чего ты? – насупилась Надя.
– Нет-нет, ничего, – поспешно
Сейду тушенка действительно понравилась. Чувствовалось, что он бы не отказался и еще от баночки, но пес все же деликатно отошел от жующей мерзлое мясо пары. Нанасу новая еда тоже пришлась по вкусу, однако он все-таки предпочел бы, чтобы она была теплой. Впрочем, Наде он этого не сказал, лишь поблагодарил ее за угощение.
Открыли они и одну бутылку воды. Отпили примерно треть, и Нанас опять вспомнил про своего друга:
– А как же мы Сейда напоим? Мы ведь никакой посуды не взяли.
– А ведь и впрямь!.. – покачала головой Надя. – Ох, и балда же я! Счетчик забыла, о посуде и не подумала…
– Ты не балда, ты хорошая! – выпалил Нанас.
Надино лицо скривилось в подобии улыбки.
– Перестань! Небось, думаешь сейчас, какая я на самом деле хорошая.
– Сейд! – крикнул Нанас. – Скажи ей. что я сейчас о ней думаю.
Сейд неторопливо подошел и вперил взгляд в загоревшиеся
явным любопытством глаза девушки. Скоро ее щеки покраснели, и Надя быстро отвернулась, буркнув:
– Ну уж!..
– Что ты ей сказал?! – зашипел на Сейда Нанас.
«Правду, – ответил пес. – Ты меня попросил, я и сказал. Дайте мне и в самом деле попить».
«Я тебе дам сейчас… попить! А ну отвечай: какую такую правду?»
«Правда – она одна. А я не умею врать, ты это знаешь. Так что…»
«Зараза ты блохастая!»
«А вот это как раз неправда. Блох у меня нет и никогда не было. Дай попить, живодер!»
«Как я тебе дам? В ладони, что ли, налью?»
«А почему нет? Сложи их лодочкой, пусть Надя нальет».
– Надя!.. – с опаской окликнул девушку Нанас. – Этот говорун просит пить. Сказал, чтобы ты мне в ладони воды налила.
Надя открыла бутылку и налила в подставленные ладони немного воды. Сейд ее быстро вылакал и побежал изучать окрестности.
– Так зачем ты попросил остановиться? – отведя в сторону взгляд, напомнила девушка.
«Эх, знать бы, что ей наболтала эта лохматина!» – с досадой подумал Нанас и, борясь с накатившим смущением, забормотал:
– Это… вот тут… в одной из этих. – махнул он рукой на «вежи», – мы ночевали, когда попали в буран. Помнишь, я рассказывал? И вот я хочу у тебя спросить… Когда я смотрел у тебя ту коробку… телик… там показывали метро, где ездили похожие штуки… поезда. Это ведь тоже поезд, да? Это метро?
Неожиданно Надя засмеялась. Не обидно, а по-настоящему весело, как прошлым вечером в подводной лодке.
– Это, конечно, поезд, но какое же это метро? Метро бывает только в больших городах, и оно иод землей. Да и расстояния
– А это – белая ветка, – заулыбался переполненный внезапной радостью Нанас. – Ничего, что не под землей. Ничего, что поезд для грузов. Все равно пусть будет метро! Ты же мечтала его увидеть – смотри!
У Нади заблестели глаза.
– Белая ветка… – прошептала она. – Как здорово!.. Нанас, ты просто поэт!
– Да? – продолжая улыбаться, спросил Нанас. – Это то же самое, что балбес, или хуже?
Улыбка мигом слетела с Надиного лица.
– Ну вот, – сказала она. – Взял – и все испортил! Ты и правда неисправимый балбес. Надевай маску, поехали.
Глава 25
СРАЖЕНИЕ У РАЗВИЛКИ
Нанас смотрел на убегающую вдаль белую полосу дороги и ругал себя. Это же надо было так напортачить! Именно в тот момент, когда Надя стала «оттаивать»! Ну и кто он теперь в самом деле, если не балбес? Впору имя менять.
И все-таки ему было сейчас гораздо легче и спокойнее на душе. Надя его не презирает, это понятно. И это – самое главное, все остальное тоже придет в порядок. Если, конечно, он будет внимательней. Во всяком случае, за языком надо следить.
Нанас вздохнул и устроился на сиденье поудобней.
Однако расслабиться не получилось: они как раз проезжали то самое место, где он убил человека. Сердце тревожно сжалось. Сейчас Надя увидит опрокинутый снегоход, труп на дороге, остановится, и… Придется признаваться, рассказывать, как все было. Одно дело просто не говорить об этом, и совсем другое – скрывать, обманывать, когда тебя спрашивают прямо. Разумеется, она не
спросит: «Не ты ли его убил?», но лаже на вопрос: «Интересно, что же здесь произошло?» он не сможет отделаться молчанием или сказать: «Не знаю». Конечно же он расскажет правду. А вот как отнесется к этой правде Надя – вопрос. Впрочем, она должна все понять. Она ведь не подумает, что Нанас убил этого парня просто так. Не он ведь начал первым стрелять, да и вообще, он только защищался.
Но дорога оставалась пустой – ни снегохода, ни трупа на ней не оказалось. Значит, у нападавшего были сообщники, и он, Нанас, тогда справедливо опасался погони. Тогда их спас только буран. А вот сейчас не мешает быть осторожней.
Он уже начал жалеть, что не рассказал Наде о том случае, ведь очень скоро им придется проезжать ту самую оленегорскую развилку. Что, если там будет засада? Что, если на них опять нападут? И не один человек – с ним-то Надя наверняка справится, – а три, пять, десять? Если у них у всех окажутся автоматы, то ей одной будет очень сложно защищаться.