Север

Буторин Андрей Русланович

– Противогазы не обязательно, – подал голос старик. – Здесь достаточно чисто. Мы ведь живые… пока.

Надя кивнула. Сперва старику, потом Нанасу:

– Ты сам-то шапку тоже надень.

Нанас ощупал голову и только сейчас понял, что все это время был с непокрытой головой. «А еще удивляюсь, почему так замерзли уши», – мысленно улыбнулся он и тоже стал озираться в поисках шапки. Но раньше его взгляд наткнулся на Сейда, и он, забыв обо всем, бросился к другу. Подняв пса на руки и прижав его к груди, Нанас зашептал:

– Ты

уж прости меня еще раз, ладно? Видишь, тут такое… Сейчас я тебя напою, хороший мой!

Сейд вновь благодарно лизнул его в щеку, и Нанас поспешил к волокушам, куда осторожно, к ногам раненого, положил пса. Затем достал начатую бутылку воды и потянул уже ее горлышко к пасти Сейда, но, быстро опомнившись, наклонил его над губами старика. Тот сделал несколько глотков, показал глазами, что хватит, и растянул губы в блаженной улыбке. Остатки воды Нанас влил в пасть Сейду.

«Спасибо», – тут же «услышал» он.

Это было добрым знаком. Значит, друг потихоньку стал отходить.

– Ну, что? – спросила Надя. – Поехали? Только, как видишь, для тебя тут места больше нет. Так что…

– Я и не собирался тут, – кивнул на волокуши Нанас. – Вон мой «олень» стоит, – указал он на черный снегоход. – А ты почему этот, а не свой прицепила?

– Мой придется оставить, – погрустнела Надя. – Он теперь фонит, наверное, как ядерный реактор… Кстати, отъедем чуть дальше и переоденемся.

Старик внимательно прислушивался к их словам.

– А вы откуда, ребята? – спросил он вдруг.

В его голосе чувствовалась настороженность.

– Оттуда, – мотнула головой Надя. – Из-за Мурманска.

– Так ведь Мурманска нету…

– Я сказала не «из», а «из-за». Подробности ни к чему.

– Да и впрямь ни к чему. Ну, а Мурманска и правда нет или врут?

– Правда. Воронка там, залитая водой.

– Эх-х!.. – вздохнул старик с горечью. – Какой город был… – А потом окинул взглядом костюмы Нанаса и Нади и сказал строгим тоном: – Тогда вам и впрямь нужно переодеться, фон там, небось, до сих пор приличный.

– Сначала отъедем, – упрямо повторила Надя. – Нанас, седлай своего коня… в смысле, оленя!

– Нанас?.. – приподнял голову мужчина. – Оленя?.. Вы не саамы, случайно?

– Я – саам, – сказал Нанас. – А она… – Тут он смущенно притих, поняв вдруг, что не имеет понятия, кто такая Надя. Впрочем, он и знал-то, что кроме саамов бывают еще какие-то русские, о которых очень плохо отзывался Силадан; значит, скорее всего, те были хорошими.

– А я – нет, – продолжила за него Надя и нетерпеливо добавила: – Поехали, поехали! Саамы, не саамы – какая разница?

Но старик ее будто не слышал, с непонятным восторгом разглядывая Нанаса.

– Живой саам! – воскликнул он. – Обалдеть! Никак не думал, что саамы после всего этого выжили, вас ведь и так было мало!.. – Он вдруг смутился: – Извините, я бывший учитель истории, а в свободное время ездил по области, изучал историю края, саамские обычаи…

Я – Роман Андреевич, – вдруг как-то официально представился он.

– Надежда, – буркнула Надя. – Может, отложим изучение этого саама на более безопасное время? Он никуда не убежит, обещаю.

– Я могу… убежать, – криво усмехнулся Роман Андреевич. – Впрочем, да, простите, надо ехать. Только… куда вы конкретно собрались?..

– В Полярные Зори, – сказал Нанас.

Старый учитель раскрыл было рот, однако Надя ничего не дала ему сказать.

– Сначала давайте уедем отсюда! А то мы вообще никуда не доберемся. – Она протянула Нанасу его шапку, которую уже успела где-то подобрать, и толкнула его в спину: – Заводи свои «нарты», поедешь вперед.

Нанас вскарабкался на черный снегоход, завел его, тронулся и только потом понял, что не знает, куда ехать. Впрочем, выбор был невелик: дорога, по которой приехали преследователи Романа Андреевича, отпадала сразу; назад ехать не имело смысла; путь же, ведущий вперед, вскоре раздваивался, и та его часть, что плавно загибалась влево, насколько помнил каргу Нанас, тоже соединялась с той, по которой они приехали. Так что выбора, по сути, не оставалось вовсе – нужно было ехать по правой отворотке, что он в итоге и сделал.

Однако много проехать им не удалось. После непродолжительного прямого участка, едва снегоход Нанаса преодолел длинный, поворачивающий направо подъем, его мотор стал вдруг чихать и вскоре заглох. Завести его снова не получалось. Рядом остановилась Надя.

– Не сажай аккумулятор! – выкрикнула она, заметив, что Нанас опять собирается повернуть ключ. – У тебя бензин кончился. – Она вдруг хлопнула себя по макушке и выругалась: – Тудыть твою растудыть! Дура я сухопутная!

– Ты не дура, – возразил Нанас. – Ты хо…

– Именно, что «хо»! – перебила его Надя. – И хо, и хо-хо. Дура и есть! Для чего я, спрашивается, заправила полный бак своего снегохода?

– Ты же не знала, что скоро его поменяешь.

– Не знала!.. – буркнула Надя. – Ну, не знала. Бензина-то все равно жалко.

– Кстати, мы стоим как раз возле заправки, – вытянул вправо руку старый учитель.

Нанас посмотрел, куда тот показывал, и увидел впереди, за обочиной дороги, несколько заметенных снегом построек.

– Только весь бензин оттуда давно выкачали, – добавил Роман Андреевич.

– Тогда толку с нее, – буркнула по-прежнему рассерженная на себя Надя и слезла со снегохода. – Хорошо, я с запасом взяла. Сейчас по-быстрому заправлю оба и покатим дальше. А ты следи за дорогой, – бросила она Нанасу.

Юноша оглянулся и порадовался, что его снегоход заглох на удачном месте, – дорога просматривалась достаточно далеко, врасплох их застать не могли.

– Ребята, – вновь заговорил старик, – а ведь вам до Полярных Зорей не доехать, впереди Мончегорск.

– Да, Мончегорск, – вспомнил карту Нанас. – И что? Он разрушен?