Север
Шрифт:
Он задохнулся. Он вновь, как в кают-компании подводной лодки, опьянел, только уже без вина. И, разумеется, опять, не подумав, брякнул:
– Ты еще скажи – храбрый.
Он даже зажмурился, кляня себя самыми последними словами… Но Надины губы продолжали порхать над его лицом по- прежнему, и он по-прежнему слышал ее жаркий шепот:
– Да, да, да, ты самый храбрый, самый смелый, самый отважный…
– И самый умный, – чувствуя, как расползаются до ушей губы, подсказал он.
– И самый умный… – эхом отозвалась Надя.
– Не знающий
– Не зна… – Надя запнулась и, оторвавшись наконец от него, заглянула ему прямо в глаза. – Не надо так говорить. Ты же в этом не виноват. И духам ты больше не поклоняешься. А читать я тебя научу. Хочешь, прямо сейчас начнем?..
– Если честно, – смутился Нанас, – прямо сейчас я хотел бы поесть. Легохонько. И попить.
Надя тут же бросилась к мешкам с провизией, а он наконец-то приподнял голову и кроме звезд сумел увидеть и небольшую часть остального мира, которую, впрочем, составлял черный гребень привычного леса.
Увидел он также прямо перед собой и восторженно горящие глаза Сейда.
«Получилось?» – спросил он у пса.
«Как видишь. Ты молодец!»
«Это ты молодец. А я пока ничего не вижу, темно очень. Долго я тут валялся?»
«Не очень. Но день кончился, да. И ты уже не «тут», а «там». И мы тоже».
«В каком смысле?» – испугался Нанас.
«Мы оттуда уехали. Думаю, Полярные Зори уже совсем близко».
«А… этот?..»
«Остался там. Он все понял».
«А вот я – не совсем. Наверное, я и на самом деле балбес».
«Поймешь еще. Какие твои годы!»
Потом они дружно и молча поели. Говорить было незачем – все трое понимали друг друга так, словно тоже, как мохнатые великаны, научились объединять разумы.
А потом Сейд «произнес»: «Ну, я пошел… Теперь доберетесь. Мне… этот сказал».
«Кто сказал?..» – не понял Нанас.
«Тот самый. Кто же еще-то? Ты ведь понял, что он может по предметам видеть немного вперед? Вот он и увидел по снегоходу и волокушам, что вы доберетесь до чего-то большого и светлого. И вообще, все у вас будет хорошо».
«Это ты уже от себя добавил?» – прищурился Наиас.
«Легохонько», – смешно сузил морошковые глаза Сейд.
«А как же ты один? В такую даль… Там же эти… всякие…» – Нанасу и впрямь стало очень страшно за верного друга.
«А я не один. Он меня ждет. Сказал, что проводит до Колы».
«Да ну?! Чего это он таким добрым стал?»
«А он и не был злым. Но ты же был недолго на его месте, должен его хоть чуть-чуть понять. И ты знаешь, он ведь увидел о тебе все… И что-то понял. Во всяком случае то, что, даже когда мир вокруг, кажется, рухнул, нужно все равно продолжать жить. Надо лишь, хоть это и очень непросто, принять этот новый мир и, преодолевая себя, искать в нем свое место. Идти только вперед и вперед, и верить в себя. По-настоящему, всем сердцем верить. А ошибиться может всякий. Главное, не бояться в этом вовремя признаться и уметь исправлять свои ошибки».
«Это верно. – Нанас вздохнул. –
«Я не спрашивал. Но я и сам думаю, что увидимся. Я этого очень хочу».
«Я тоже… – Нанас прижал к себе теплое мохнатое тело пса и уткнулся лбом в его большую круглую голову. – Удачи тебе. Беги! Привет Снежке».
Сейд выпрыгнул из волокуш и, не оглядываясь, затрусил по уходящей вдаль белой ленте. Нанас и Надя провожали уменьшающийся собачий силуэт взглядом, пока тот не растаял в ночи.
Нанас почувствовал, что из его глаз катятся слезы. Украдкой махнув по щекам рукавицей, он буркнул:
– А куда вы, кстати, дели мой снегоход?
– Оставили там, – махнула вслед Сейду Надя. – Вести ты не мог, да и бензина на оба все равно не хватало.
– Ну, дай тогда я сяду за руль. – Нанас встал, чтобы выйти из волокуш, но его тут же качнуло, и он снова опустился на матрас. – Нет, пожалуй, не сяду. То есть, сяду, но не за руль… – Внезапно он замолчал, а сознание, пока он делал попытку подняться, за что-то уцепилось.
Интересно, за что?..
Нанас, теперь уже осторожно и медленно, встал на ноги снова и закрутил головой. Все вокруг было по-прежнему, насколько позволяла это увидеть ночь. Сзади и спереди – белая лента дороги… или – белая ветка, будто в далеком или не существующем вовсе метро, так красивей. Слева и справа – лес, а чуть дальше, похоже, озера. Сверху – звезды… Ах, вот оно что!.. Нанас пристально вгляделся вперед.
– Надя, смотри!.. – позвал он внезапно сорвавшимся голосом. – Вон там, вдалеке…
– Где?.. – посмотрела, куда указывала его рука, Надя. – Звезды?
– Слишком низко для звезд. И какие-то они не такие. Крупные, желтые…
– Мы… доехали?..
– Похоже, что да… – выдохнул Нанас. – Белая ветка закончилась.
– Еще не закончилась, – сказала девушка, садясь за руль. – Еще чуть-чуть осталось… – Она оглянулась, посмотрела на него и улыбнулась: – Белая ветка, говоришь? Ну, тогда… – Мотор снегохода заурчал, и она торжественно крикнула прямо в звездное небо: – Осторожно, двери закрываются! Следующая станция – Полярные Зори.
2010 г. Мончегорск Примечания:Хорей– тонкий длинный шест для управления оленями.
Сыйт – хозяйственно-территориальная община саамов.
Нойд – саамский жрец, шаман, колдун. Посредник между миром духов и миром людей.
Вежа – примитивное саамское жилище.
Сейды– священные камни саамов.
Малица – зимняя одежда северных народов, сшитая из оленьих шкур мехом внутрь, с капюшоном. Саамы переняли этот вид одежды у коми-ижемцев и ненцев в конце XIX века.