Север
Шрифт:
– Несите его в мед.пункт, а остальные идите за мной, - прозвучал в коридоре голос Севера, и стало тихо, слышалось лишь шуршание удаляющихся шагов целой толпы Беров. Севера побаивались и сторонились все, хотя он всегда был спокоен и со всеми приветлив. Это все его чистая кровь...и род Кадьяка. Беры, как никто могли представить его силу и мощь, опасаясь лишь одного, что его зверь выйдет из-под контроля, оставив от этого места лишь тонну щепок и кровавое месиво.
Видя, как Север вышел на улицу, а вслед за ним и большая группа Гризли, которые держались на почтительном расстоянии, я подошла к окну, залюбовавшись своим
– Почему они думают, что Север опасен?
– тихо обратилась я к Лютому, который придвинулся на стуле к окну тоже, наблюдая за тем, как его брат стал что-то рассказывать столпившимся Гризли медленно, четко и очень серьезно, но явно не отчитывая.
– Потому что он Кадьяк.
– Это прям как проклятье какое-то...если Кадьяк, то обязательно плохой? Разве среди Гризли или Бурых нет плохих Беров?
Лютый чуть улыбнулся, на секунду переведя взгляд своих голубых глаз на меня, прежде чем снова стал наблюдать за Севером:
– Защитница мелкая. Род Кадьяков испокон веков был самым кровожадным и агрессивным. Мой дед был ворчливым и горластым, хуже отца, но он говорил одну очень правильную вещь, Мия. Все Беры как стихии - Бурые это земля. Они спокойные и добродушные. Стараются обходить острые углы и не терпят жестокости. Гризли - воздух. Любят покричать и пошуметь, импульсивные и резкие, но при этом не злобные. Они быстро прощают и быстро забывают обиды. Полярные - это лед. Холодные и жестокие в силу своей жизни в морозных условиях. А Кадьяки - огонь...они все сжигают на своем пути, не задумываясь и не жалея. Огонь в их крови, он правит зверем каждого из Кадьяков...ты знаешь, почему они страшны в бою? Потому что они не могут остановиться, пока не испепелят все вокруг и в том числе себя. Бой поглощает их, как пламя, он выжигает их души. Кадьяки всегда дерутся до последнего вздоха...Веками наши роды противостояли друг другу, сталкиваясь и сохраняя равновесие в мире Беров...
Замолчав, Лютый ущипнул меня за ногу, криво усмехнувшись:
– Дыши, глупая. И расслабься. Твой Кадьяк отличается от ему подобных.
Точно, дышать. Не разучится бы это делать, когда перед глазами появлялись ужасающие картины былых сражений, где огромные Беры сталкивались в схватах, которым не было числа.
– Отличается?...
– прошептала я, не в силах оторвать взгляда от Севера, который продолжал что-то рассказывать Гризли, что стали подходить ближе хмурясь и прислушиваясь.
– Ты заметила, что у каждого рода Беров свои особенные имена?...
– я закивала в ответ, уткнувшись носом в стекло, отчего на нем остались тонкие дорожки на запотевшем от дыхания месте.
– Род Бурых называет своих детей духами природы - Луна, Вода, Тайга, Восход. Гризли духами стихии - Туман, Ураган, Сумрак. Полярные духами зимы - Ледяной, Лютый, Морозный, Свирепый. А Кадьяки?...
– Камнями....
– прошептала я, запомнив, что отца Севера звали Алмаз, а дядю, поднявшего бунт против собственного брата Карат,
– Опа на, да?
– усмехнулся Бер, сверкнув своими голубыми глазами, - А мозаика не сходится!...
– Почему так, Лютый?
Губы Бера растянулись шире, обнажив его белоснежные клыки, когда он чуть дернул плечом:
– Нам дают имена после перехода...
– ...кроме тебя...
– Да, но речь сейчас не об этом. Севера нарекли не свойственным для Кадьяка именем, потому что он отличается от своего рода, будучи носителем крови Кадьяка. Он Север, потому что способен контролировать свой внутренний огонь, выпуская его наружу лишь в редкие моменты. Он рационален и сдержан, что совершенно неприсуще роду Кадьяков...
Когда Лютый замолчал, я с трудом могла перевести дух, начиная улыбаться оттого, что Север был не просто красавчиком, но и совершенно уникальным Бером, когда Лютый вдруг выдохнул:
– Янтарь...
Как обухом по голове! Точно! А ведь и у него было имя, которое не соответствовало его роду!
– А почему у него...
– я не договорила, вздрогнув, когда подскочили одновременно Туман и Ураган, а Лютый просто буквально растворился со стула, оставив за собой лишь размытый след белокурой шевелюры, почти в ту же секунду оказавшись на улице рядом с напряженным Севером.
Чуть заИкой не оставил мать его за ногу!
Можно было быть слепо-глухо-немым ежиком-альбиносом, а все-равно почувствовать, как в миг изменился воздух вокруг, буквально затрещав от напряжения Беров, что застыли на улице, глядя все в одном направлении куда-то вглубь леса.
– Туман, ради Бога, что происходит?!
– кинулась я вслед за братьями, слыша, как женщины на кухне закричали мне, чтобы я обязательно оделась, иначе обморожусь, и, чувствуя руки Тумана, которые буквально на лету подхватили меня, и его звенящий от напряжения голос пророкотал:
– Янтарь идет.
– И? Почему вы все так всполошились?
– сердце глухо ударилось о грудную клетку, отчего внутри все заныло, предчувствуя беду, - Брат, что происходит?!
Остановившись у входа, чтобы нацепить на меня пуховик и шапку, Туман выбежал на пристроенную веранду, прищурившись, глядя туда же, куда напряженно застыв, смотрели все Беры...многие из которых начинали скалиться и порыкивать, явно принимая слишком воинственные позы.
– Он идет не один....
– Он нашел свой род?...
– отчего-то задрожав, прошептала я, боясь услышать ответ, который прозвучал как звук опустившейся гильотины.
– Свой род...и Кадьяков.
Туман даже не почувствовал, как я вцепилась в его плечи, пытаясь извернуться, чтобы увидеть, что происходит, пока сердце стучало истерично и с перебоями, захлебываясь волной истерики и ужасающей паники.
Откуда взялись Кадьяки?! Они взяли Янтаря в плен?! Пытали его?! Заставили показать, где мы?!
Хватаясь руками за огромные плечи Тумана, я дрожала так, что было слышно даже мне, как стучат друг об друга зубы, когда с краю леса показалась темная фигура, метнувшаяся к братьям словно призрак, едва заметный среди ветвей. Эту тень невозможно было бы рассмотреть, если бы не кристально белый снег, который отражал свет холодного солнца.