Север
Шрифт:
Но лично я была в полном шоке от Нефрита! С первого момента его появления в доме, когда после небольшого разговора с Севером наедине, братья вошли в дом, и Нефрит тут же окинул меня долгим взглядом, широко улыбаясь и взяв осторожно за руку, чтобы поцеловать ее, низко склонившись из-за своего великого роста:
– Добрый день милая леди. Рад знакомству с той, кто покорила моего замкнутого солдата.
Я так растерялась, что икнула, отчего Нефрит очаровательно рассмеялся, склоняясь надо мной и лукаво заглядывая в глаза:
– Вкусная девчонка. Забавная! Хорошенькая и необычная!
Еще больше я удивилась, когда он вошел в кухню, сладко пропев:
– Удачного дня вам, прекрасные дамы! Моё имя Нефрит, и я буду рад помочь вам в вашем нелегком, но таком благородном труде!
Когда у кого-то из женщин при виде этого сексуального красавчика с пронзительным взглядом и сладкими речами, звонко выпала из рук тарелка, я понимала ее как никто другой. Жизнь на кухне просто замерла на пару секунд, пока все огромными глазами смотрели на невозмутимо улыбающегося Бера, начиная краснеть.
– Север, - обхватив своего мужа руками за стальной пресс, я снизу вверх всматривалась в его красивые синие глаза, думая, что каким бы красивым не был Нефрит, а он никогда не сможет переплюнуть в сексуальности Севера, - наш Янтарь Нефрита по голове не бил по дороге?....
Слыша смех Севера и его лукаво блестящие глаза за пеленой длиннющих черных ресниц, я улыбалась, ощущая на своей спине его горячие руки:
– С какого века выпал твой брат? Откуда эти манеры?...
– Он просто много лет живет среди людей и привык общаться именно так, крошка.
Надо ли говорить, что все жены Беров просто млели, пока этот зеленоглазый красавчик находился на кухне, развлекая женщин разговорами и тонной забавных историй из жизни Бера, который в человеческом мире стал моделью.
И если бы только эта наша дружная и шумная жизнь могла длиться до скончания века...
Но всему хорошему приходит конец.
Веселье и шутки закончились в тот момент, когда Лютый и Север хмуро переглянулись, сидя вечером как всегда за столом на кухне, и Лютый произнес слова, которые я боялась услышать больше всего в своей жизни:
– Кадьяки ступили на землю Белых. Утром они будут у границы с городом...
А это означало, что война была на пороге.
Закрыв глаза и задержав дыхание, чтобы справится в миг нахлынувшей паникой, я уткнулась носом в горячее плечо Севера, повторяя про себя, как мантру, что все будет хорошо, и все мальчишки вернутся живыми...пусть даже не совсем здоровыми.
– Через пару часов выдвигаемся, - лицо Сумрака изменилось, став серьезным и уверенным, когда он посмотрел на каждого из Беров, сидящих плечом к плечу за столом, - делаем, как договаривались. Перехватим их на большой льдине до Ледяного хребта. Там самое идеальное место для сражения, все видно, как на ладони. Будите парней, пусть начинают подготовку...
В эту страшную ночь никто не спал...просто не смог бы...
Впервые в нашем большом шумном доме было так непривычно и ужасающе тихо...
Никто не рычал, не ругался, не смеялся, не пытался стащить что-то с кухни на ночь глядя...
И все жены Беров были в сборе - бледные и такие же молчаливые, никто из них
– Будь сильной, дочка, - крепко обняла меня тетушка Зои, в глазах которой была вся боль и скорбь мира, - ребята нуждаются в нашей силе и нашей вере. Не позволяй панике взять верх над собой и проводи своего мужа, как подобает истинной жене великого воина...
Господи...никогда в своей жизни я не молилась, никогда не рыдала в душе, разрываясь на части, когда накинув на себя пуховик и нацепив шапку и варежки, вышла на улицу, чтобы помочь обернувшимся Берам застегивать особенные стальные браслеты с шипами и такие же ошейники, которые спасут их от клыков безжалостных Кадьяков.
Медведи выстроились в 4 шеренги, стоя смирно и обдавая своим горячим дыханием, когда я подходила к ним одним за другим, управляясь с застежками. Каждого из них я обнимала, прежде чем одеть и застегнуть ошейник, улыбаясь и говоря, что утром их будет ждать самый вкусный и сытный завтрак...хотя умирала в душе, боясь даже подумать, что с кем-то из них я могу видеться в последний раз. Я чувствовала себя женой Гектора, что был братом Париса, укравшего Елену и погибшего, чтобы спасти честь своего брата от рук Ахилесса....потому что нет ничего страшнее, чем провожать своих любимых на войну...
Я не сразу заметила, что на пороге стопились мои братья во главе с Лютым, который всматривался в пелену полярной ночи, выглядя при этом весьма удивленным.
Лишь услышав вопль Янтаря: «Да лааааадно!!!!» и его хохот, я недоуменно обернулась, в желании покрутить пальцем у виска, понимая, что снова что-то происходит, потому что все мои Беры улыбались - кто-то недоуменно, как Нефрит, кто-то совершенно радостно, как Янтарь или Север, а кто-то был Лютым, чьи глаза, казалось, скоро просто полезут на лоб.
Слушайте, я начинала совершенно искренне любить заснеженный лес, что прикрывал собой одну сторону нашего большого общего дома, потому что из него каким-то волшебным образом всегда выходил тот, кто, в конце - концов, приносил только радость. И всматриваясь до ломоты в глазах в него снова, я понимала, что сейчас просто зарыдаю и завизжу от радости, потому что скоро на опушке леса, показались высоченные стройные фигуры тех, кого я бы смело назвала Беровыми эльфами - белокурые, высокие и сильные до невозможности - отряд Полярных вышагивал совершенно бесшумно и плавно, словно они были сотканы из лунного света...а во главе них шагал Свирепый, мягко улыбаясь в темноте тем, кто столпился на пороге, радостно приветствуя прибавление.
– Беги, брат, беги, - сокрушенно покачав головой, выдохнул Лютый, когда, взвизгнув, я помчалась сломя голову к тому, за кого мое сердце не переставало болеть ни единой секунды, с тех пор как мы оставили земли Белых. Лишь на секунду Свирепый явно растерялся, видя, как я мчусь к нему, но не стал слушать совета своего брата, неожиданно опустившись на колени в рыхлый снег и чуть склонив голову, когда я со всего лету почти врезалась в его большое горячее тело, пытаясь затормозить, но безуспешно, и повиснув на мощной шее и ощущая его ладони, которые совсем чуть-чуть прикоснулись к моей спине.