Севера. Часть 2
Шрифт:
– А ты еще не устроился? Это тебе же в минус. Твой главный инструмент сейчас – твоя голова, и ты должен сделать так, чтобы она работала максимально эффективно. И если тебе для этого нужна подушка под задницу и скамейка под ноги – обеспечь. Ты уже две недели сидишь, образно говоря, на куче сокровищ. И как ты использовал свои возможности? Давай, расскажи, что ты сделал за две недели.
– Ты ведь и так все знаешь, каждый день ведь отчитываюсь. Да и прорабатывали с тобой, проговаривали еще до того, как…
– Знаю. Прорабатывали, проговаривали, ты отчитывался. Но давай сейчас, сам, без бумажек.
– Поставил два генератора, как и здесь, обеспечил энергоснабжение. Организовал радиосвязь…
– Нет, связь тебе организовал я, потому что послал в Баязет Серегу Ковальчука
– Дальше? Обеспечил Папасатыросов инструментами и материалом, они уже застеклили жилые помещения. Обеспечил людям первичные удобства и горячее питание. Начал накапливать запасы на всякий случай. Ну… в общем, все.
– Немало. Но… В общем, можно было и больше. Ты пока что просто исполнял заранее заданную программу. А вот сейчас, когда к тебе пришло два десятка человек, с женщинами и детьми, что ты будешь делать?
– Обеспечивать, конечно. Ну, там, постели, одежду, посуду и всякое прочее…
– А запаса у тебя на этот случай почему не было? Они же приходили, просились. Почему ты не подготовился?
– Так ведь ты же решил, что мы их брать не будем!
– Нет. Я сказал, что мы не будем воевать из-за них с турками, и это две большие разницы. Они могли и просто решить меж собой, что уходят к нам. Возможно, не все, возможно, только те, у кого нет детей. Да, они не пришли. Но если бы решились, ты бы оказался к этому не готов. И у тебя люди бы сидели холодные, голодные и грязные до следующей поставки. А ты просто по менюшкам терминала полазал, покопался на предмет возможностей? Вижу, что нет. А я пробовал. И иногда бывает так, что сегодня какая-то позиция отсутствует, а назавтра она есть. Я таким макаром дюжину пистолетов ТТ получил. Понятно, что короткоствол сейчас есть у каждого бойца, но ведь сам знаешь: оружие изнашивается, ломается, теряется в конце концов. А вдруг тебе вот так внезапно пулемет дадут?
Корнев нахмурился, а Бородулин продолжал, словно не замечая этого:
– Съемку местности делать начал? А почему? Конструкции все отработаны, материалы в канальном доступе. Бери да делай! Тебе нужно иметь карты окрестностей хотя бы километров на двадцать вокруг Баязета, а лучше – километров на пятьдесят. Ты ведь сам видел – наши Смотрящие бонусы дают тем, кто на месте не сидит. У тебя прямо под боком может оказаться какой-нибудь склад с очень ценными материалами. С тем же оружием, на худой конец…
– Слушай, раз у меня сплошные косяки, нафига ты меня начальником сделал?
– взорвался наконец, Корнев. – Я и так вместе со своими людьми пашу, как проклятый.
– Потому и сделал, что ты сам можешь пахать, и других заставить, - сбавил напор Андрей.
– Сейчас, с армянами, тебе полегче будет, все-таки два десятка человек прибавилось. Правда, тут другие проблемы могут возникнуть, но об этом потом. А рассказываю я тебе все это потому, что ты, ставши начальником, должен и думать по-другому, дальше других смотреть, варианты развития событий видеть, просчитывать, свои действия прикидывать. Причем заранее, пока еще никто не чухнулся. Вот твоя главная работа. Инструкцию выполнить любой сможет. А ты… ведь играешь в шахматы?
– Играл когда-то.
– Тогда поймешь. Сам ведь знаешь: в шахматной партии кто дальше игру просчитывает, тот и побеждает. И здесь то же самое. Понятно, бывают ситуации, которые предвидеть было невозможно, но это частности. По большому счету, рулят анализ и план. Вернее, много планов для всех вариантов развития событий.
– А ты на что? Ты ж у нас царь.
– Я тут сижу, в Форт-Россе, и данные для анализа у меня собираются вокруг этой крепости. А там у тебя есть свои нюансы, которые отсюда не видны. Есть такое понятие – уровень планирования. Ты на своем уровне свои планы строишь, каждый староста в каждом поселке – свои, все местечковые планы ко мне сюда собираются, и я уже свожу все вместе, утрясаю, противоречия устраняю, и поверх ваших планов еще и свой накладываю. А что до твоего места, то начальник Баязета должен быть таким, которому я могу полностью, абсолютно доверять. Поселки зависят от центра, от меня. Будут куролесить, я им кислород перекрою, и они успокоятся. А
Корнев почесал затылок, открыл рот и хотел уже что-то сказать, как входная дверь распахнулась, и в комнату с выпученными ворвался главный армянин.
– Там!
– выдохнул он, пытаясь перевести дух и тыча пальцем в сторону выхода, - там…
– Успокойтесь, Саркис Наджанович, присядьте, выпейте чаю, – обратился к нему Андрей. – Вот. А теперь расскажите, что вас так сильно взволновало.
– Я… Он… Там…
Гариджанян схватил предложенную ему кружку, залпом осушил ее и, тиская в руках хрупкую посудину, попытался еще раз:
– Там у вас внизу…
Дыхание его прервалось, он судорожно вдохнул и продолжил:
– Там человек, на костылях. Он… он…
Андрей забрал у армянина кружку, наполнил ее чаем, добавил изрядную толику бальзама и вновь протянул гостю. Тот сделал пару глотков, еще раз вдохнул и, наконец придя в себя, смог внятно объясниться.
– Тот человек, я его знаю. Я его видел. Он…
Гариджанян шумно дохлебал чай и театральным шепотом, с трагической ноткой в голосе выдал:
– Он еврей.
– И что?
– Как это что? Он же из Моссада!
Вот это новость! С каких это пор турки с евреями задружили?
– Давайте поподробнее, Саркис Наджанович. Еще чаю? Может, скинете шубу? Здесь довольно тепло.
– Да, конечно.
Пока Бородулин наполнял чашку, гость скинул гольный тулупчик, в котором приехал, примостил его на спинку своего стула, вновь уселся и принялся излагать с характерным акцентом:
– Так вот, я там, - пухлая рука с короткими толстыми пальцами отмахнула куда-то за спину, - в прошлой жизни, жил в Ереване и работал в милиции. Небольшой чин, небольшие деньги, но мне хватало. Ну и нас, как обычно, как только важные гости приезжают, ставили в оцепление, чтобы граждане беспорядки не нарушали. И один раз пронеслось среди своих, что приезжает, мол, израильская делегация по линии спецслужб. Ну знаете, всякие там контакты, обмены, то да сё. Нас, конечно, как обычно, послали оцеплять. Но в тот раз дали участок в аэропорту. И вот этот самый человек, он как раз был в еврейской делегации. Я его хорошо запомнил, он шел предпоследним и нес какой-то чемоданчик. А сейчас, сегодня, увидел его здесь, у вас. И меня прямо как током ударило: что это еврейская разведка здесь делает!
– Спасибо вам, Саркис Наджанович, за предупреждение. Этот человек отсюда никуда не денется, и мы еще с ним как следует поговорим. Но вы ведь, наверное, не просто так сюда приехали?
– А? Да, конечно. Понимаете, Андрей Владимирович, за эти месяцы, что мы здесь прожили, мы лишились буквально всего. А и то, что еще было, отобрали турки. Нам бы…
Бородулин со значением глянул на Корнева.
Новость была, мягко говоря, неожиданной. По здравому размышлению, торопить события не стали. Пошукали в меню терминала, добыли сведения по Моссаду, нашли личное дело спасеныша. Документы, естественным образом оказавшиеся на иврите, с грехом пополам перевели компьютерным переводчиком и принялись изучать. Действительно, Ицхак Даган оказался штатным сотрудником информационно-аналитического отдела израильской разведки. Это – в «том», старом мире. Вот только, судя по документам, он исчез без следа примерно три с половиной года назад. В том же деле было указано, что Даган свободно владеет арабским и английским языками.