Северка
Шрифт:
– Так я ж на память.
– Сожалею, ни чем не могу помочь. Сходите к Пиотровскому, если разрешит – милости просим.
Следующий музей – Кунсткамера. Посетители в основном солдаты или матросы. В банках со спиртом лежат маленькие дети с несколькими головами, с нечетным количеством рук и ног. Солдатской душе тоже нужно отдохнуть от уставов.
На верхнем этаже музей Ломоносова.
Дальше по Университетской набережной Меньшиковский дворец. Все здесь замечательно. Купил билет и успел присоединиться к группе с экскурсоводом. На главную лестницу не пускают – она подлинная. Все камины выложены изразцовой плиткой, на каждой плитке уникальный рисунок. В восемнадцатом веке это было очень
'Можете покушать у нас, если хотите, а если нет, то проваливайте'. Я изъявил желание и меня повели в подвальное помещение, потому что сам бы дорогу не нашел. Своды низкие, дугообразные, как в русских палатах. При переходе из комнаты в комнату приходится нагибать голову. Пол каменный. Вышли в небольшую чистую комнату. Стойка с едой и буфетчицей и несколько столиков. Окна есть, только под потолком. Здесь едят реставраторы. Обеденное время уже прошло, и я сижу один. Девушка, принимающая заказ сама и готовит. Заказал фасолевый суп, бефстроганов с пюре и компот.
– Полить черносливовой подливкой?
Задумался.
– Вкусно, – сказала она как-то по-домашнему.
– Полейте.
Черносливовая подливка действительно вкусная.
Следующим утром поехал в Петродворец и Ораниенбаум. Прежде всего, зашел в Александровский дворец, любимую резиденцию Николая II.
Дворец реставрируется, но часть комнат уже можно осмотреть, есть экспонаты, старые фотографии, показывающие, как окончательно будет выглядеть комната. Как им не темно было жить в начале двадцатого века – потолки и часть стены из темного дерева. Мебель из карельской березы.
Впервые был в верхнем Петродворцовом парке. Он также велик, как нижний и не менее красив. В нижний парк вход платный. Это самая высокая цена среди пригородных Петербургских парков – 15 рублей.
Фонтаны забили в одиннадцать часов. В большой дворец не пускают.
Сюда автобус за автобусом идет поток интуристов. Спустя часа два начинают пускать всякую чепуху. Перед дворцом актеры и музыканты в камзолах, со скрипками. Они разрешают сфотографироваться с собой за некоторую плату. Видеосъемка во дворце стоит двести, фотографирование – восемьдесят рублей. Обошел мон-плезиры, Эрмитаж на ремонте. Меня интересует западный угол парка с аллеей лип вдоль залива. Сделал удачные снимки. В маленьком пруду плавают нырки – темные уточки, размером с галку. В прозрачной воде прекрасно видно, как они, нырнув, достигают дна, гребут лапками и собирают приоткрытым клювом монетки. Купил несколько великолепных дорогих буклетов. Фотографирую тоже много, но это в качестве дополнения к буклетам. В них комментарии специалистов и к тому же часть объектов недоступна для фотографирования из-за реставрации. Пленки не хватило. В парке она продается, но на сорок процентов дороже. Не могу себе позволить такую. Выхожу из парка и спрашиваю у жителей.
Мне показывают дорогу к универмагу. Вблизи от дворцового ансамбля конюшни Петра Первого. На стене вензель – переплетенные латинская
'П' и римская единица. Сегодня это дом отдыха. Теперь здесь ржут служащие государственных учреждений.
В Ораниенбауме много людей в белом и в бескозырках с ленточками.
Полотно железной дороги проходит в десяти шагах от Финского залива.
Сразу за насыпью растет камыш. С вокзала в дымке виден Кронштадт.
Меньшиковский дворец заброшен. Балясины его наружных лестниц деревянные. Белая краска на них облупилась, некоторые расколоты.
Катальная горка развалилась, от нее вдали виден Кронштадт.
На южном побережье Финского залива больше
Наверное, лет триста назад здесь было как в Карелии – мхи и сосны.
Шлиссельбургская крепость. На электричке доехал до конечной. Час жду катера на правом берегу Невы, чтобы перебраться на остров. Катер пришел по расписанию, которое я списал, дополнив свою справочную информацию по Питеру. Катер маленький, совсем не прогулочный.
Пассажиры размещаются на открытой палубе. На ней, пожалуй, поместится двадцать человек, не больше. Посередине палубы выступ, на нем можно сидеть. Никакого навеса нет. Каково же им в дождь и ветер, когда волны широкой Невы как на море. Катер причалил к острову.
Вышел только я, другие пять пассажиров поплыли в город Шлиссельбург на том берегу Невы. В стоимость моего билета на катер входит посещение крепости и рейс обратно. В центре крепости археологи отрыли основание старых стен из валунов. Считают, что это древнерусская крепость. В нескольких бывших бараках экспозиция об узниках. У каждой камеры листы с приговорами, фотографии. Ранние приговоры написаны отруки, красивым почерком, буквы с вензелями.
Более поздние напечатаны. Все камеры пустые – выходной. Из персонала на весь остров одна девушка – экскурсовод, она же смотритель. Кроме нее и меня на острове ни души. На восточном мысу у воды груды красного кирпича. Из него же выложены крепостные стены. Он тяжелее советского и чуть шире. На многих стоит клеймо '1907'. На обратном пути через Неву приходится притормаживать, пропускать многопалубные лайнеры идущие на Валаам или обратно. На железнодорожной станции пусто. Ближайшая электричка будет через два часа. Прохожий посоветовал мне пройти пешком пять километров в ближайший поселок, оттуда идут автобусы в Питер. Поселок городского типа. Небольшой рынок. Купить пару бананов и яблок. Или сначала посмотреть расписание, как бы опять не пришлось ждать. Сел на маленький автобус, и он сразу отошел. Дорога красивая, но смотреть нет сил, задремал.
Гатчина. Сюда можно доехать с двух Петербургских вокзалов. В пределах Питера железнодорожное полотно, по которому едешь, поднято высоко на насыпь. Хороший обзор, только жителям домов вдоль дороги не хорошо. В Гатчине большой дикий парк. Вход бесплатный (в
Павловске тоже бесплатный), многие люди идут через него на работу. В парке много тропинок, дорожек, извилистых речушек с маленькими мостами, холмиками и бугорками.
На следующий день сходил в домик Петра на набережной и
Петропавловскую крепость. Домик построен по-фински: бревна в профиле шестигранные. Снаружи он заключен в каменный дом, для сохранности.
Это еще при проклятом царизме сделали.
В Петропавловской крепости единый входной билет (или 10 или 15 рублей) для всего ансамбля. Собор Петра и Павла. Великокняжеская усыпальница. Равелины. Шпицрутены. Для получения наиболее полного впечатления о жизни узников, группу туристов заводят в камеру и выключают свет. По заведенному порядку утром они метут плац перед собором и, получив паспорт, живо рассеиваются под барабанную дробь.
В шестом равелине порют тех, кто не знает, с чего начинается родина. Возгласы 'Сатрапы! Душители свободы!', доносятся порой до залов Эрмитажа.
По дорожкам у собора бестолково снуют маркизы и графини в буклях и камзолах и пристают к трудящимся с предложением записаться во дворянство.
У собора – памятник Петру Первому. С чувством глубокого отвращения ваял его скульптор. Туловище в полтора раза длиннее ног, шеи нет, голова с крупную картошку.
За отдельную плату можно пройтись по крепостной стене вдоль Невы.