Северка
Шрифт:
После пробежки окунаюсь в море. Купаться не хочется – от воды пахнет. В море сбрасываются неочищенные воды. Вдоль берега патрулируют десятки чаек. Рыбы для них предостаточно. У рыбы тоже есть корм. Все живое кормится вокруг неочищенных сбросов. Источников загрязнения здесь не видно, а в Отрадном, например, западнее
Светлогорска, серые канализационные ручейки открыто стекают с холмов в море.
Днем на променаде людно. Если сесть на скамейку, поблизости возникнет дяденька лет тридцати с выводком пятнадцатилетних девочек.
Дяденька разговаривает сам с собой, как бы отвечая на вопросы, которые никто не задает: – Одна штука, да одна штука за ночь. А что, это нормально…
В
Янтарный, Балтийск, Польшу и увезти сундук янтаря.
Хочется добежать до Пионерска, городка восточнее Светлогорска, но путь к нему преграждает груда, как попало брошенных на берегу бетонных блоков. Если от Светлогорска до мыса встречаются редкие спуски от домов отдыха и пионерлагерей, то здесь берег пустой. На нем после шторма можно найти янтарь. Он запутывается в выброшенных волной водорослях. Мелкий, конечно. Но все-таки свой.
Пробовал искать янтарь на Светлогорском пляже, ничего. Случайно нашел янтарное сердечко с иголкой. Девушка потеряла, когда купалась.
Поблизости бродит пара девчонок, согнулись в поясе и смотрят под ноги. – Нашли, что-нибудь?, – спрашиваю. Показывают мне свой улов. А я им янтарное сердечко. – Да, ладно, – говорит одна и улыбается.
Бегать на запад, в сторону Отрадного невозможно. Километра через два волна вплотную подступает к горе, пляжа нет.
Поехал в Янтарное. В этом поселке добывают 95% мировых запасов янтаря. Автобус идет по узким Прусским дорогам. Вдоль дороги по бокам стоят многолетние деревья. Они посажены немцами, в те времена, когда ездили в пролетках и на телегах. На каждом дереве нанесена белая полоска. Ночью она отражает свет фар и не дает водителю врезаться. Промелькнул отдельно стоящий невзрачный сарай. Я почему-то обернулся. К сараю от главной дороги ведет дорожка, мощеная булыжником. Шириной в одно транспортное средство. Булыжник заканчивается точно у ворот. В России мощеных дорог к сараю не встретишь. Значит и под асфальтом, по которому мы едем тоже булыжник.
В Янтарном краеведческий музей. Я единственный его посетитель.
Восемнадцатилетняя девочка-экскурсовод рассказывает мне интересные вещи. В 1946 году немцев, оставшихся в Восточной Пруссии, стали депортировать в Германию. Дали на сборы несколько часов.
Правительство разрешило брать с собой небольшой мешок, килограммов в пятьдесят. Из России и Украины приехали новые поселенцы. Они селились в немецких домах. Годы спустя, роя яму для нового туалета, новые жильцы натыкались на упакованную посуду, другую утварь, семейные реликвии. Немцы не могут расколоть или уничтожить нажитое.
Часть этих вещей в музее, тут же немецкие каски, автоматы.
Карьер добычи янтаря окружен покосившимся деревянным забором и высокими фонарями. Когда янтарь добывали немцы, забор был другой.
Породу размывают сильной струей воды. Отработанная серая масса медленно сползает в море. Янтарь лежит в грунте серого цвета.
Вдоль кирпичного забора завода по обработке янтаря стоят домики с черепичной крышей, как и везде. Почти у каждого во дворе – иномарка.
В разговоре местных жителей часто мелькает слово 'бакс'.
В Пруссии янтарем завалены все киоски, продают с лотков. Например, на пляже Светлогорска подряд стоят десять лотков. А в самом городе несколько киосков и салон янтаря. Янтарная крошка стоит дешево, в цене крупные куски. Специалисты научились плавить янтарь и делать из него большие камни. Теперь на прилавках можно встретить янтарь размером с булыжник, множество камней с насекомым внутри. Бедные мухи еще вчера ползали по подоконнику, а сегодня их выдают за ровесниц мамонтов.
Я
Переславского. У дороги сидят люди с испитыми лицами, на расстеленной газете хорошие грибы – подберезовики, белые. Подсказали дорогу. Пешком километра три. Здесь гнезда на каждой крыше. Плохой у меня фотоаппарат, без увеличения.
В Пруссии лесов почти нет – это результат хозяйственной деятельности немцев. Теперь в области проживают полтора миллиона жителей, биосфера выдерживает их.
Не забываю искать новую комнату или палату в пансионате. Наконец удалось снять комнату в южной части Светлогорска. Плачу сто десять в сутки. В трехкомнатной квартире живет мама, папа и сын. Папа, кажется, инженер-энергетик, зарплату выдают с перебоями. Маме изредка удается подработать в летний сезон горничной тысячи за полторы в месяц. У них чисто.
Окна моей комнаты выходят во двор с подъездами и скамейками.
Первую ночь проворочался в полудреме. До рассвета под окном галдели.
Переселился в другую комнату, с окнами на противоположную сторону.
Тут иногда проезжают машины, но все-таки ночью можно спать.
В комнате стенка с двумя полками книг. Перед сном читаю толстое руководство по пчеловодству 50-х годов. Узнал, как роятся пчелки, размеры семьи, почему оставляют улей, какие у них враги. Есть паразит, который, попадая в пчелку, съедает ее кишечник. Узнал, что пчелиное жало состоит из двух стилетов с зазубринами. Оно предназначено для борьбы с насекомыми. Пчелка протыкает им хитиновую оболочку врага, пускает яд и выводит наружу. Попадая в кожу животного, жало застревает и отрывается с частью кишечника пчелки.
Среди пчелиных семей есть грабители, они разоряют ульи и воруют мед.
При заражении семьи болезнью, часть тысяч в пять выделяется и перелетает на новое место. Они вскармливают из своих рядов матку и начинают новую жизнь. Много интересного.
Однажды, часов в шесть, семь вечера, услышал колокольчик на улице.
Оказывается это мусорная машина. Жильцы выходят и выбрасывают мусор.
Нигде во дворах не видно мусорных ящиков и площадок под них.
В Зеленоградск езжу на электричке и только однажды автобусом. На электричке быстрее и дешевле (два против двенадцати рублей). По полупустым вагонам ходят школьники, просят купить у них газеты. Если у платформы Сокольники посмотреть в сторону моря, можно увидеть три белые ветряные мельницы на тонких ножках.
Вдоль железной дороги тянутся густые кусты шиповника. Удивительно как много плодов и какие они большие. С луковицу.
Зеленоградск расположился на равнине, в отличие от холмистого
Светлогорска. Городок тихий, уютный и зеленый. Растительность разнообразная. Ходят кошки и мамы с детьми. Дома каменные, старые, не похожи друг на друга, этот городок не бомбили в войну. В магазине сувениров симпатичные литовские глиняные изделия на пиратские темы.
На морском побережье от воды пахнет нехорошо лишь на одном узком участке, где близко стоят санатории. Вдоль берега асфальтированная набережная километра в четыре. Удобно бегать. Вдоль берега не спеша, прохаживаются задумчивые пожилые немцы. Это их родина.