Северка
Шрифт:
– Мажешь чем-нибудь?
– Да, мне принесли, и она назвала своих знакомых женщин. Как обычно, просидел на кухне. Поболтали о чепухе. Заметил, что она как-то часто дышит. Часа через два собрался уходить. Няня попрощалась со мной, но к двери как обычно не пошла, а сидит и смотрит на меня из кухни. Я сам закрывал дверь, обернулся и увидел полоску бинта, свисающую у нее из-под халата. Пока шел к метро, все понял. Она сильно обожглась, и они с отцом стараются скрыть это от меня.
Приехал домой, позвонил отцу и спросил, сильно
Он сказал, что ничего не знал. Как же ей удалось скрывать ожег от отца три дня. Впрочем, он почти всегда пьян.
В тот день на ней вспыхнула синтетическая ночная рубашка, когда она подносила спичку к конфорке. Ручка у конфорки тугая. Няня сначала открывает газ, а потом зажигает и подносит спичку. Тридцать лет подряд она так делала по несколько раз в день.
Няня не хотела ехать в больницу, и потому скрывала. Если ее заберут, кто будет смотреть за отцом. Через два дня ее уговорили и отвезли в больницу Склифосовского.
Я стал ездить к ней после работы. Неделю мы разбили на трех человек я, мама и тетя Тоня. Медсестры берут взятки за уколы, за то, чтобы переменить белье, за вынесенную утку. Деньги мы Няне оставили.
Лечащий врач сказал мне, что Няне нужно двести граммов крови ежедневно. Если сам не смогу, то можно купить доноров. А пока они вливают ей старую кровь, ту, которая некоторое время хранилась, а хорошо бы новую. Я пошел в пункт сдачи крови. По пути вспомнил, что придется сдавать ежедневно, и засомневался. А когда увидел, что тут кроме доноров проверяют на СПИД, побоялся связываться.
На работе за пару недель до этого несчастья я согласился лететь на
Дальний Восток в командировку. И теперь мне не хочется отказываться и нужно сказать об этом Няне.
Няне стало лучше, ее лицо порозовело. Она рассказывает мне, как они всей палатой поют народные песни, проветривают легкие. Я сказал, про предстоящую командировку. Сказал, что за отцом на это время посмотрит Наташа, соседка, я договорился с ней. Няня грустно спросила: – Поедешь? Я сказал, что везу устанавливать свою программу. Скоро вернусь, а ее может быть, даже выпишут к этому времени… Вот так ничтожные личности предают своих близких. Я видел
Няню в последний раз.
Когда мама сказала, что Няня умерла я полетел в Москву.
Отец отравился некачественной водкой и лежал на кровати весь в пупырышках, похудевший. Это случилось совсем недавно, ведь я звонил ему из Владивостока и слышал его нормальный голос. Пока меня не было, к отцу заходила пенсионерка Наташа. Она очень помогла. Она дружила с Няней. Сама она живет в доме напротив, а под нами на четвертом живет ее младший сын, один. Предложил Наташе денег – не берет. Тогда я купил ей сумку всякой снеди.
Что же будет дальше? Жить в Кузьминках я не хочу. Отец постоянно пьет, курит во всех комнатах свои едкие сигареты. Мне придется жить в проходной комнате
Боюсь, что сорвусь. Несколько лет назад такое случилось. Я толкнул его ладонью в грудь, он пятился, пятился назад с вытаращенными глазами, потом ушел в свою комнату и стал орать на меня 'вон!'.
Попросил Наташу заходить к нему раза два в неделю в будущем, когда он станет ходить. Она часто ходит к своему сыну на четвертом, а отец этажом выше. Посмотреть как он, купить может что, если идет на рынок. А в другие два дня я приеду, куплю продукты, приготовлю поесть. Предложил деньги, как сиделке, но она отказалась. Наташа ходила к отцу, пока он не поднялся. Он стал ее обвинять, что она таскает что-то из дому.
Расплатился по похоронным счетам. Отпевали Няню в церкви на пути в крематорий. Плакал.
После поминок съездил за прахом. Бабушка моя с дядей Витей лежит на Кузьминском кладбище, дед – на Калитниковском. Документы на обе могилы еще при жизни Няня передала старшей сестре Вале и переписали их на нее. Теперь обе могилы принадлежат другой семье. Валя с дедом
Васей капризничают, и мне приходится их упрашивать приехать на
Кузьминское кладбище, потому что без них удостоверение не принимают во внимание. Просто зарыть урну нельзя – Няня не будет зарегистрирована в книге умерших. Позвонил и сказал им, что довезу их на такси туда и обратно, тогда они согласились.
На сорок дней отец сидел за столом вместе со всеми. Езжу к нему два раза в неделю. Пенсия его вся у меня, чтобы не пил. Она вся уходит на продукты. За квартиру он платит не много, я оформил на него субсидию, как на пенсионера.
Приношу сумку продуктов. Обычно варю кастрюлю супа дня на два – три. Суп или фасолевый или рыбный из лососевых консервов. Остается почистить картошку, а фасоль из банки, она уже мягкая. В фасолевый кладу приправу. С запахом курицы или говядины или еще каким. Скрепя сердце кладу. Ведь я знаю, что это синтетика, но курица дорога и потребует кучи времени, а мне нужно еще прибраться в комнатах и ехать домой.
Полуфабрикаты не покупаю, кроме пельменей. Тушу капусту. Салаты не делаю, опять из-за времени – огурцы или помидоры съест целыми. Ему понравились лианозовские творожки. Сосиски, колбаса, сыр и яйца есть всегда. Ведь он готовить не умеет, даже макароны не сварит. А сосиски не сложно сварить, как и пельмени, а колбасу и сыр отрезать на бутерброд. Приношу два килограмма слив или яблок один себе, один ему. Дома я завтракаю несколькими яблоками, в обед горсть яблок или слив и орехи. А на ужин яблоки, сливы и еще что-то.