Северка
Шрифт:
Музей Изобразительных искусств имени Пушкина. Иду не на выставку, просто давно не был. Зашел, стою на перекрестке, решаю, в какой зал идти. Дяденька в пяти шагах говорит: – Тебе не сюда, а туда надо.
Мне что-ли? Нет, на меня не смотрит, как бы сам с собой.
На втором этаже балкон. Захожу, облокачиваюсь локтями. Подходят два школьника, встают по обеим сторонам от меня и начинают беседовать через меня.
На первом этаже небольшой зал с колоннадой. На стенах триптих
Холтоффа 'Уборщица застает Штирлица в комнате правительственной связи', полотно Репина 'Иван Грозный сникерснул в своем формате'.
До
Автобусом доехал до Владимира. От него тридцать километров до
Суздаля. В этот же день нет смысла ехать, нужно снять гостиницу и посмотреть Владимир.
В ближайшей гостинице мест не оказалось, как выяснилось, я попал во Владимир в день города. Транспорт по центральной улице не ходит, пошел в другую гостиницу (карта Владимира у меня с собой). Номера есть, а рублей у меня оказалось недостаточно, и я пошел искать обменный пункт. В центре Владимира они расположены в километре друг от друга. Останавливаю прохожих и спрашиваю. Отвечают не все – не все пользуются услугами обменных пунктов. Остановил четвертую пару.
Мужчина стал подробно объяснять путь. Окает. Как приятно слушать оканье, в городе, среди каменных домов и спешащих машин. Будто в сказку попал.
Когда вернулся, та же самая администраторша предложила мне номер уже за 210, а не за 450, как вначале и была предупредительна. Для наркокурьеров во всех гостиницах номера простые и недорогие, по утвержденным госрасценкам.
До конца дня гулял по Владимиру, сходил в собор и музей. В соборе фрески Андрея Рублева. У входа сидит нищий, лет тридцати. Из Нижнего
Новгорода. Пострижен под горшок. Волосы как солома желтые и поразительно толстые.
Посмотрел с высокого берега на равнину на противоположном берегу
Клязьмы. Видно на несколько километров. Впереди растут редкие приземистые лиственные деревца, дальше, у горизонта тянутся полоски лесов. Темно-зеленые, светло-зеленые, голубые.
Зашел поесть в дорогой ресторан. Столиков тридцать. Сидят только за двумя. Заказал. Прошло пять минут, заходит пара. Обоим лет тридцать. Судя по одежде – здесь им не по карману. Сели за дальний стол, он спиной ко мне, она лицом. Дядя достал мобильный и стал говорить: -… да мы в (назвал ресторан), ну что делать?… Они посидели несколько минут и вышли. Прошло минут десять и они вернулись и сели за тот же стол.
Следующим утром поехал в Суздаль. Около часа пути. Все вышли на автостанции, а меня водитель довез до Покровского монастыря, ему было по пути. Маленький городок. Пусто. Рано. Вошел в Святые ворота с надвратной церковью. Поднялся по ступенькам Покровского собора.
Тишина прервалась, когда открыл дверь. Поют молодые монашки. В платках ходят молодые послушницы, что-то ставят и уносят, убирают сгоревшие свечи. Батюшка с добрым умным лицом и рыжей бородой. Мне так понравилось пение, что я простоял всю службу. Не крещусь и стараюсь держаться незаметно. Как только началось целование руки у батюшки, вышел. Пошел осматривать территорию монастыря, вижу – идет крестный ход. Человек сорок. Пройдут немного, постоят, батюшка окропит водичкой и опять в путь.
В этот день успел побывать в Спасо-Евфимиевском и Ризоположенском монастырях и в Кремле. Видел дом Миши Бальзаминова. Пили чай с ним и маменькой. Все такой же мечтательный.
Сильное впечатление осталось от Спасо-Евфимиевского монастыря. С
20-х годов монастырь был преобразован в тюрьму
В Суздальском Кремле на колокольне установлены куранты. Бьют каждую минуту – дзинь. И каждые четверть часа и час.
Купола Рождественского собора синие с золотыми звездочками, как на новый год. Вдоль белой стены с бойницами тихая Кремлевская улица. На другой ее стороне избы, утонувшие в зелени.
Речка Каменка протекает через весь город. Мимо Спасо-Евфимиевского и Александровского монастыря на высоком берегу, мимо Покровского монастыря, огибает Кремль. У Знаменской церкви она поворачивает к церкви Михаила Архангела и Ямщицкому двору, а дальше течет к деревне
Кидекше и впадает в реку Нерль.
Решил перед отъездом в Киев еще раз съездить в Суздаль, хочу послушать пение в Покровском. Купил суздальский путеводитель, в котором в том числе указаны телефоны гостиниц. В Москве обзвонил все. Забронировал номер в гостинице Ризоположенского монастыря. Эта гостиница раньше была странноприимным домом, в нем останавливались священники, монахи и странники. Комната интересная. Подоконник шириной метр. Стены еще толще. Потолок высотой за три метра. В номере кровать и диван, туалетная комната с душем. Телевизора и радио нет. Тишина. Машин не видно и не слышно. Вечером слышен только отдаленный лай собак.
Питаюсь бананами и мармеладом. Цены процентов на десять ниже московских. Резко дешевле конфеты 'Столичные'. Здесь они стоят 130 рублей, в Москве – 230. В магазинчиках и лавках продают два – три вида яблок, бананы, апельсины, разные овощи. Основной товар на полках – макаронные изделия, крупы, печенье и пряники, йогурты со сроком годности – девятнадцать лет.
Вокруг Суздаля лесов нет. Они вырублены несколько веков назад.
Когда подъезжаешь к городу, вдруг вырастают множество куполов и колоколен. Суздаль одно – двухэтажный. Дворы большие, примыкают друг к другу. Деревянные в человеческий рост старые и новые заборы с воротами и калитками. Во дворе деревянные хозяйственные постройки.
Ближе к центру дома каменные, или каменный первый этаж. Вдоль улиц колонки с водой. Топят дровами. Зимой дорожки расчищает каждый у своего дома.
На Васильевской улице у одного дома открыты ворота и входная дверь. На улице солнце, а деревянные, серые ступеньки уходящие на второй этаж, теряются в темноте. Со ступенек выбежал котенок.
Пепельный. Хвост морковкой в серо-белую полоску. Глаза голубые.
За гостиным двором обрывается крутой берег Каменки. Сижу на травке, свесив ноги, и смотрю на Борисоглебскую церковь на противоположном берегу. К церкви не ведут никакие дорожки, вокруг густая невысокая зеленая травка. Непривычно. Около меня растет полынь. Замечательный запах. Положил несколько стебельков в карман.
Если идти в кремль, то перед Успенской церковью виден большой зеленый холм. Это бывший земляной вал. Здесь Домна Евстигнеевна сказала:
– Господи, мне теперь гораздо веселей стало.
Впрочем, некоторые историки утверждают, что эти слова принадлежат
Татьяне Лариной, после объяснения с Онегиным.
У Кремля берег Каменки тоже высок. Внизу в камышах орут тысячи лягушек. А с высокого берега у Колхозной улицы открывается вид на весь Суздаль.
Александровский монастырь в стороне от главной дороги, небольшой и незаметный. Когда заходишь за ворота, к храму Вознесения ведет узкая тропа. По обеим сторонам все пространство до стен монастыря занимает некошеная, высокая трава до пояса. Ее скосят, конечно, потом.