Северный ветер
Шрифт:
– Что ж вы все за люди такие-то?!!- резко выкрикнул он. Хорошо поставленный голос юноши заставил зал замолчать и изумленно уставиться на него,- Неужели вам хочется слушать лишь баллады о разгульной жизни?- уже тише добавил Ян,- Что, совсем не хотите задуматься о чем-то возвышенном? Я люблю смотреть, как люди радуются и отдыхают в трактирах. Как расслабляются после тяжелого дня. Но ведь даже в такие моменты нельзя забывать и о том, что внутри нас. Нельзя скатываться к одним только телесным позывам!
Люди
Одинокие аплодисменты заполнили казавшийся Яну холодным и пустым зал трактира. Десятки голов повернулись на этот глухой звук, чтобы увидеть хлопающего в ладоши Эдвина.
– Браво, мой ученик!- с нескрываемым сарказмом произнес он,- Сейчас ты чуть было не настроил против себя свою же публику.
– Но...
– Никаких но!- резко прервал его Мастер и поднял взгляд на зрителей, - Друзья, не судите парня строго. Он еще учится. И учится ему, как мы с вами видим, еще ОЧЕНЬ долго,- люди со всех сторон зала поддержали одноного барда одобрительными смешками,- Поэтому прошу простить его, если он вас чем-то обидел. Клянусь вам - он не хотел!- старик хитро улыбнулся и обвел присутствующих лукавым взглядом.
– Да не вопрос, Эдвин!
– Малыш же еще совсем зеленый!
– А как подрастет, еще и тебя переплюнет!
Ян ошарашено уставился на своего учителя и тихо произнес:
– Поразительно... Вот так просто справиться с толпой...
Эдвин одарил его теплым взглядом и, потрепав по волосам, ответил:
– Это не толпа, мой мальчик. Это твои слушатели. В первую очередь ты поешь не для себя - для них. И если они хотят слушать про развратных шлюх - ты поешь про развратных шлюх. Хотят про героические битвы - поешь про героические битвы. Ну а хотят чего-то душевного...- старый бард поднял взгляд на собравшихся в зале и произнес,- Что ж, друзья, чтобы окончательно покончить с недавним недоразумением, исполню для вас одну старую балладу.
Он уселся на стул, еще раз обвел всех взглядом, и, погладив струны, тихо запел:
Ты был рядом с ней,
Ее ты любил.
Растил с ней детей,
Но не ценил.
Однажды ушла
Она в мир иной.
Захлопнулась дверь
За тонкой спиной.
Ой-ой... терять так легко.
Ой-ой... найти тяжело.
Лишь понял тогда,
Что потерял.
Ты плакал, кричал,
Ты умалял:
«Всевышний, верни
Скорей ее мне!
Прошу, помоги!
Горю я в огне!»
Ой-ой... терять так легко.
Ой-ой... найти тяжело.
Всевышний, конечно,
Ее не вернул.
Слезу безутешно
Рукой
«Прости, дорогая,
Тебя я любил!
Но понял сейчас я,
Что не ценил!
Эх мне повернуть бы
Скорей время вспять!
Я всё тебе лично
Мог бы сказать...
Ой-ой... терять так легко.
Ой-ой... найти тяжело.
Мы все очень часто
Не видим его.
А счастье ведь близко.
Не далеко!
Открой же глаза,
Обними ее ты!
И к сердцу прижми,
Не топчи ты цветы...
Ой-ой... любить тяжело...
Ой-ой... ценить тяжелей.
Как и после выступления Яна, в зале трактира повисла изумленная тишина. Внезапно раздались всхлипывания, после которых плотину чувств собравшихся наконец-то прорвало:
– Ну ты даешь, Эдвин!
– Прям до слез!
– Не ну что за песня... аж за сердце хватает!
– Эх! Пойду домой скорей! Жена скучает!
– Чет мне тоже пора, засиделся...
– Давайте, мужики, до завтра!
Это лишь немногое, что можно было разобрать в общем гуле. Глядя на происходящее в трактире, Ян не переставал умиляться - насколько чувственные натуры оказались эти суровые, работящие мужики. Так сначала подумал юноша, но после осекся и повернулся к старому барду:
– Все-таки мне до вас еще очень далеко, Мастер...- смахнув слезу, произнес юноша.
– Конечно,-согласился Эдвин,- Но не дальше, чем ты думаешь. Ты быстро станешь хорошим бардом, если запомнишь то, что я тебе сказал.
– Я запомнил. Бард должен следовать воле своих слушателей и играть то, что они хотят.
– Как лютня играет то, что ты хочешь?- хитро прищурился старый Мастер.
– Да,- неуверенно кивнул Ян,- наверное.
– Хех...- покачал головой Эдвин,- Хоть у каждой лютни и есть своя душа, хоть каждая из них неповторима, любая лютня - инструмент в руках лютниста. Но ты не инструмент своих слушателей. Инструмент получает команду и исполняет ее. Ты же должен петь то, что хотят слушатели, но не по их команде. Ты должен знать, что они хотят услышать раньше их самих. И давать им это. Подобное не в силах сотворить ни один инструмент. Лишь только бард с живым и чувствующим сердцем.
Старик поднялся со стула и посмотрел на пустеющий зал. Довольный произведенным эффектом, он хмыкнул и снова обернулся к своему ученику:
– Посиди пока, подумай над моими словами. Мне нужно переговорить с Отто по кой-каким делам. Да и извиниться за то, что у него сегодня рабочий день рано закончится.
Старый бард вместе с трактирщиком скрылись за дверью, отделявшей общий зал от подсобных помещений. Оставшись один, Ян придвинул к себе кружку с остатками молока.
– Должен признать, песня про камень - шедевр!- хохотнул Мьёль.