Северо-восток
Шрифт:
Я похолодел. Лёнька прав! Эти вормы не спрятались, они погрузились в пол и лестничные ступени – кто по пояс, кто по колено, а особо невезучие по шею.
Как же так?! Я потопал ногой по цементному полу. Крепкий, вполне обычный. Разве что слегка растрескавшийся от времени. И все же он поглотил вормов, словно болотистая трясина.
«Лёня, как такое возможно?!» – Моя рука, сжимающая автомат, задрожала. По телу побежали мурашки.
«Понятия не имею, – отозвался бывший кио. – Никогда ни о чем подобном не слыхал… Но тебе надо убираться
Легко сказать. Я попытался распахнуть дверь, но она и не шелохнулась, даже не заметив моих усилий.
Внезапно ближайший уродец с отростками на лысом черепе повернул ко мне свое измученное лицо, встретился взглядом и прохрипел:
– Помоги… Добей…
Да, пожалуй, надо избавить его от страдания.
Но выстрелить я не успел. Мое внимание привлек свет. Широкий луч осветил верхние ступени лестницы, словно в окно второго этажа заглянуло солнышко.
При виде света ворм с отростками на голове задрожал, забился в панике. Закричал:
– Беги, хомо! Беги! Добей меня и беги!
«Беги, Дан!» – в унисон ему завопил Лёнька.
Я нажал на спусковой крючок. Пули прострочили мутанту грудь. Он затих, а я налег здоровым плечом на дверь. Бесполезно. С таким же успехом я мог попытаться сдвинуть с места весь дом целиком.
Столб света тем временем скользил вниз по ступеням. И там, где он проходил, цементный пол превращался в трясину, затягивая в себя вормов.
«Скорее, Дан, скорее!» – торопил меня Лёнька.
Но я и сам страстно желал выбраться из этого дома прочь. Лучше сдохнуть от ножей Чинука, чем погибнуть вот так – непонятно, страшно и, судя по стонам вормов, весьма болезненно.
Я толкал проклятущую дверь, тянул ее на себя, а убийственно мягкий свет с каждым мгновением становился все ближе и ближе.
Меня охватила паника. Почти ничего не соображая от ужаса, я бился о бронированную створку, как попавшая в паутину муха.
Внезапно спине и затылку стало тепло. Я оглянулся через плечо. Широкий столб чудовищного света был уже в двух шагах от меня.
– А-а-а!!! – Я выпустил бестолковую очередь по двери. Пули срикошетили с противным визгом, едва не прикончив меня самого.
«Спокойно, Дан! – Мысленный голос бывшего кио сумел прорваться сквозь завесу охватившей меня паники. – Остановись. Спокойно, я сказал! Вот так. Нет, на свет оглядываться не надо. Смотри на дверь. Внимательно смотри…»
Ага, легко ему говорить. Затылком я ощущал приближающееся тепло, меня так и подмывало посмотреть, насколько луч уже близко.
«Вот-вот коснется тебя, – „обрадовал“ Лёнька. – Поэтому расслабься, глубоко вздохни и смотри на дверь».
«Ну и зачем?» – не понял я.
«Балда! Она же из металла. Ты должен увидеть ее слабое место: коррозию, раковины, еще какой-нибудь дефект. Ищи!»
Мой взгляд заскользил по бронированной противнице. Да-да, сейчас я воспринимал дверь как живое существо. Врага, которого надо победить.
«Ну?» – не выдержал
И тут широкий сноп света накрыл меня с головой. Был он теплым и ласковым, словно солнышко в начале лета. И совсем не страшным. Не опалял жаром, не сжигал на медленном огне. Вот только пол под ногами вдруг стал мягким – словно раскисшая грязь.
«Дан! – рявкнул Лёнька. – Что с дверью? Есть дефекты?»
«Не вижу… нет…» – Подошвы ботинок погрузились в цемент.
Я посмотрел на лестницу, прикидывая. Может, попробовать пробежать вверх по ступеням? Вдруг на втором этаже безопаснее?
«Вряд ли, – развеял мою надежду Лёнька. – Эти вормы тоже небось так думали. Ты глянь на их позы. Они пытались сбежать. И именно по ступеням вверх. Но в этом главная ошибка. Смотри, тот, кто стоит ближе к выходу из подъезда, провалился на меньшую глубину. А у вормов, что поднялись по лестнице, наружу торчит только голова. Лучше оставайся на месте. Тут наиболее безопасно».
Ага, безопасно. Почему же тогда мои ступни медленно, но неуклонно погружались в пол?
«Вот именно что медленно. Побежал бы к лестнице, уже провалился бы по пояс. И вообще. Не отвлекайся. Соберись. Смотри на дверь», – вновь потребовал Лёнька.
«Да нет в ней дефектов… Есть!» – перебил я сам себя.
Слабым местом оказались петли. В отличие от створки, их сделали из дерьмового железа. Его основательно разъела ржавчина. Щель между створкой и петлями была не слишком широкой, но этого хватило, чтобы вошло танталовое острие.
Пол под моими ногами качался и проседал, живо напоминая болотистый Провал.
Я шагнул правее, с трудом вытаскивая берцы из разжиженного цемента. Тут, на краю очерченного светом круга, пол еще сохранял относительную твердость, не успев толком размякнуть.
Свет, как приклеенный, переместился за мной, так что я вновь оказался в самом центре широкого луча.
Ах вот ты, значит, как? Не отпустишь по-хорошему? Выйдем по-плохому. Во мне проснулось холодное, злое упрямство.
Заскрипев зубами, принялся колотить штыком по петлям, разваливая их, превращая в труху. Время от времени со всей силой налегал плечом на дверь, пытаясь выбить, одновременно чувствуя, как ноги затягивает куда-то вниз. Они уже провалились по самую лодыжку. Размягченный цемент чавкал и булькал, словно и впрямь превратился в болотистую грязь.
Внезапно луч света будто потерял ко мне интерес – медленно поплыл обратно к лестнице.
«Скорее, Дан! – рявкнул Лёнька. – Как только луч уйдет, пол затвердеет, и тогда всё! Не выберешься! Разве что ноги себе отрежешь».
От такого напутствия я покрылся холодным потом и всем весом навалился на дверь. Петли не выдержали, треснули, створка вылетела, выбитая мощным ударом, – страх лишиться ног придал мне небывалых сил.
Из подъезда мы с дверью вылетели вместе, плюхнулись на землю. Обычную, твердую землю, покрытую редкой чахлой травой.