Североморье
Шрифт:
В последнее же время путешествовать стало сложнее, положение осложнялось тем, что наше Королевство Хайтенгелл вот уже несколько месяцев находилось в состоянии практически объявленной войны с Северным Королевством. Как говорится, не хватало только условного повода. Мне бы спать, наслаждаться отдыхом, но эти ненужные мысли взбаламутили мое сознание. Так я бы и лежала на узкой, чертовски неудобной лежанки, как вдруг....раздался крик. Подскочив с лежанки, как ужаленная, я рванула из казармы. Кричала Инель, моя подруга, стоящая в карауле. Пост располагался в сторожке, примыкающей к походной резиденции принцессы. Ею был тяжело ранен полковник Бреоли, лежащий на земле рядом со сторожкой. Черт возьми! Ее камзол был порван, на рукаве медленно, но верно расползалось темное, кровавое пятно. Опухшая губа кровоточила. На скуле багровел кровоподтек. Шляпу она где-то потеряла, а левой рукой по-прежнему крепко сжимала
"Инель, Инель - все хорошо, - услышав мой голос, она вздрогнула и зарыдала. Всхлипывая, она простонала: "Матушка, матушка, что же будет? Что же теперь со всеми нами будет?" В трансе, глядя на лежащего у ее ног полковника, Инель начало трясти. Схватив ее за плечи, я вытащила подругу на улицу. Увидев бегущих к нам Лори и Мели, я передала Донован дрожащую Инель, а Лорина заступила в караул.
Перевязка Бреоли особо не помогла. Полковник приобретал синюшный вид, его грудь все медленнее вздымалась, дыхание стало сильно прерывистым. Медлить было нельзя. С трудом, дотащив его до повозки, и погрузив, я поехала в госпиталь. Он находился недалеко от резиденции, чуть ниже по реке. Я понимала, что, как только сдам доктору Маклину раненого полковника, меня вполне могут арестовать. Полковник являлся родственником кому-то из правящей верхушки. Конечно, я просто могла сказать, что не причастна к этому ранению, что в карауле находилась стражница Инель Кларк....
Но я не могла. Не могла. Потому, что знала ситуацию моей подруги. На ней в деревне Донике, куда они недавно перебрались, была ее семья. Ее жалованье стражницы помогало всем. А я была одна. Одна в целом мире....
На подъезде к госпиталю стали появляться повозки, пронесли раненых на носилках. Меня остановил сторожевой пост: "Стой, кто идет?" - услышала я возглас. "Не идет, а едет. Старшая стражница свиты принцессы Виолы Елена Ховард. Со мной раненый полковник Бреоли. Прошу пропустить незамедлительно." "Проезжайте. Доктор Маклин в крайнем шатре", и, проверив бумаги, пропустил в лагерь. Поблагодарив, я поехала навстречу своей судьбе.
Они выбежали мне навстречу. Доктор Маклин, в смешном колпаке и видавшем виды, когда-то белом, а сейчас землистом, в кроваво-грязных подтеках, халате. Сэр Бенджамин Карло, весь надушенный, затянутый, в блестящем камзоле с бриллиантовыми застежками, в белоснежном парике, в чулках и привязанных к ним бантах смотрелся среди полевого расположения войск настолько неуместно, что вызвал в памяти выступления клоунов в бродячих труппах. Рядом с ним стоял один из самых родовитых и наверное, самый толстый из них же, сэр Дойр Вин Гезер. Обладатель принеприятнейшего характера, он становился главной мишенью злых шуток как принцесс, так и остальных представительниц прекрасного пола. Когда полковника Бреоли унесли на носилках волонтеры, мне был устроен форменный допрос.
Что я могла ответить на их вопросы? Что полковник без высочайшего разрешения проник на территорию, охраняемую стражами принцессы Виолы; что королевой Викторией была получена и принята во внимание просьба принцессы не пропускать до нее Бреоли; что он не принял во внимание мое предостережение о невозможности посещения принцессы; и что я просто выполняла свои первейшие обязанности по охране ее высочества принцессы Виолы. Я накатала письменный рапорт, составила объяснительную генералу Южной армии Веленду. И оставалось только ждать. Меня отвели в небольшую, темноватую комнату, и заперев дверь, оставили. Я решила, как когда-то, правда, на сей раз, это решение далось тяжелее, что я лучше усну, чем гадать, что меня ждет...
...Сквозь щелку в стене в глаза полыхнуло яркое утреннее солнце. Практически в тоже время пробарабанили в дверь. Генерал Веленд до выяснения всех обстоятельств отдал приказ о моем прибытии на военную закрытую базу, а проще, в солдатскую тюрьму.
У меня внутри рухнуло все со страшной силой. С трудом справившись с дрожью, сотрясающей мое тело, я забралась в закрытую карету с решетками на окнах и запирающейся дверью на засов. Что же теперь будет? Какое решение, касаемо меня, примут там, наверху. Отчаяние накатывалось волнами; я не замечала намокнувшей от слез рубахи; не заметила загрохотавшей по булыжной мостовой кареты...
Под конвоем стражников с арбалетами меня доставили к главному смотрящему Военной базы, полковнику Олненсу. Вскользь просмотрев приказ, Олненс отдал распоряжение: за прежнюю безупречную службу доставить в верхнюю комнату. Что это означало, разъяснилось чуть позже. Имелось окно и стул - вот это и означало безупречная служба. Дальше меня окружила тишина...Дабы окончательно не струхнуть и не потерять лицо, я погрузилась в далекие теперь, воспоминания...
...Вспомнился первый урок вальса, преподанный бароном. Неуклюжее па и я падаю
....Загромыхали ключи... Вернувшись в реальность, я смотрела, как стражник занес в комнату поднос с чем-то, прикрытым тряпкой. Немного постояв, он сказал: "Я надеюсь, стражница Ховард, что вы не пострадаете...Это вам. На базе появился барон. Он справедливый и мужественный человек. Может быть, он сможет вам помочь". Барон?? Интересно, в Хайтенгелле много баронов? Я знаю только одного представителя данного титула... Но, наверное, еще есть? ....
Взяв принесенный хлеб и крынку молока, я устроилась на подоконнике. Я жевала и раздумывала о своем положении....Что знают девчонки о произошедшем? Знают ли они, где оказалась их подруга? А Мели...мне стало тошно при мысли, что она может подумать обо мне плохо. Я должна, просто обязана все им нормально объяснить. Но, оправдав себя, я подставлю Инель. Вздохнув, я вздрогнула, почувствовав, что молоко, пролившись на рубаху, холодом коснулось кожи. Соскочив с подоконника и стащив с себя одежду, я увидела резко открывшуюся дверь и стремительно вошедшего мужчину. Схватив рубаху и прижав ее к телу, я взвизгнула. Я узнала своего посетителя. Он был абсолютно не тем человеком, кого бы я вообще хотела видеть, а особенно здесь.....
....Прижав к груди мокрую рубаху, я столкнулась с напряженным пылающим взглядом его глаз. Барон Джон Корд?! Господи...Что он здесь делает??...Что ему понадобилось?! 'Отвернитесь же!' Я схватила сложенную простыню, лежащую в изголовье лежанки, почти в ней запуталась, и стараясь унять дикую дрожь в руках, все-таки смогла ею обмотаться. 'Барон Корд, зздравствуйте, - я запнулась, - для меня большая честь видеть вас...здесь' - и замолчала, не в силах вымолвить ни слова...Не смотреть на него было невозможно - не в стену ж пялиться. А на него, нет, это выше моих сил!...И сцепив зубы, молча считаю до десяти, до двадцати; черт возьми, легче в бой с кем-нибудь ввязаться, в драку, чем чувствовать себя так - как кролик перед удавом....
Он, окинув стремительным взглядом темные каменные стены, потолок, скользнув по лежанке, с усмешкой посмотрел на меня. В упор. 'Что молчите, Ховард? Обстановка как раз для вас. Располагающая. Вы доказали не только отсутствие у вас мозгов, но и неспособность быть стражницей. Неспособность быстро принять правильное решение чревата большими сложностями. Ранить полковника - это гибельное дело. Вам жизнь надоела? Единственный ваш талант, Ховард, портить жизнь окружающим и создавать проблемы. И что же с вами прикажете делать? Чтобы от вас неприятностей больше не было, может быть, правда, расстаться с ней....' - его усмешка становилась невыносимой. 'Расстаться с кем?'. 'Не с кем, а с чем. С жизнью, сударыня, с жизнью' - в его голосе металл, а в глазах мелькает боль, от которой я цепенею... 'Поверьте, сэр, я....мне, правда легче умереть, чем видеть вас и слышать ваши бесконечные, и оттого настолько надоевшие, насмешки и издевательства'. Я где-то его пробила. На секунду показалось, что ему отчего-то смертельно тяжело, но практически мгновенно он взял ситуацию под контроль. С возникшей знакомой ухмылкой на лице он медленно приблизился; я, кожей ощутив опасность, как в клетке с хищником, отшатнулась и прижалась к стене. 'Значит, вам легче умереть, чем видеть меня?' - подойдя почти вплотную, Джон Корд странным образом лишал меня сил к сопротивлению. 'Как мило,...отчего же вы тянете? Или раньше вас привлекала обстановка в замке, возможность жить, как вы не заслуживаете?! Или когда вы попали в свиту к принцессе Виолетте и изъездили полстраны? Медлите, сударыня, с принятием решения? Так, может, мне и вправду помочь вам? Расстаться с жизнью?'....