Северус
Шрифт:
— Красивый? Этот милорд красивый? – внезапно спросил Мальсибер, нахмурившись.
— Понятия не имею, — честно признался Ворон. – Я же не девка, в мужской красоте не разбираюсь. Вроде не урод, а что?
— Я, кажется, знаю, о ком ты спрашиваешь, — тихо произнес Мальсибер. – Он называет себя Лорд Волдеморт, а его соратники называют его Темным Лордом. Он… В общем, он проводит довольно жесткую политику за чистоту крови…
— Насколько жесткую? – Ворон нахмурился, припомнив,
— Очень жесткую, — шепотом произнес Мальсибер.
— Понятно, — Ворон не любил жестокость. А уж такую, с его точки зрения, необоснованную… «Если моей стихией остался воздух, я ничего не скажу Тому о том, что тот свободен от Долга Жизни. Раз сам спас, вот пусть и выполняет условия, наложенные на него магией», — и Ворон провалился в сон.
Где-то...
— Том сам спас нашего Вороненка, или его кто-то подтолкнул? – статная женщина поправила великолепную прическу и изящно потянулась.
— Сам. Это-то и удивительно. Никто его не заставлял, никто не приказывал, никто ничего не делал, — прекрасная девушка отправила в рот виноградину. – Вот сказать, почему он так поступил, лично я затрудняюсь.
— Интересно, а что Том будет делать сейчас? – высокий стройный юноша решил присоединиться к зрителям совсем недавно и явно увлекся происходящим.
— Побесится, может, убьет кого-нибудь, а потом отправится к Вороненку, — девушка встала с шезлонга и подошла к иллюзии происходящего поближе. – Полагаю, он начнет думать конструктивно где-нибудь к летним каникулам.
— Думаю, раньше, к экзаменам в Хогвартсе.
— Готова поспорить, что позже, к сентябрю, — женщина подошла к девушке.
— Спорить? Я услышал слово, ласкающее слух Игрока, — Игрок появился совершенно неожиданно, заставив зрителей вздрогнуть. – О чем спор? Вы сейчас мне все быстренько объясняете, и я начну принимать ставки.
Глава 39
Ворон стоял посреди странной комнаты, куда привела его Роксана - абсолютно пустой комнаты. Вредная Хранительница ничего не объяснила, только поманила за собой, когда он сидел в кабинете Основателей, пытаясь чему-то научиться... точнее, делая вид, что пытается.
Пластинка, добытая с таким трудом на раскопках, лежала
Похоже, что знакомство со стихиями начнется прямо здесь, в этой комнате - после долгих месяцев ожидания. В прошлый раз Роксана передумала в последний момент, заявив, что время все-таки терпит, и ее подопечный должен вначале разобраться с насущными проблемами.
А насущных проблем было много: полное освоение анимагии, дополнительные занятия с Флитвиком и самим директором, а также привитие хоть каких-то навыков владения холодным оружием. С последним возникли наибольшие сложности. Ворон ни в какую не хотел заниматься. Причем он даже сам себе не мог ответить, почему он так уперся. Но никакие доводы про улучшение концентрации, про возможность научиться более полному контролю, да и просто улучшить физическую форму – ничего не действовало.
— Северус, от тебя же не требуется становиться мастером меча, — в очередной раз глубоко вздохнув, попытался достучаться до своего нерадивого ученика Кровавый барон.
— Да не хочу я иметь вообще никакого отношения к этим железкам, — Ворон с ненавистью взглянул на свою тренировочную рапиру.
— Но ты же обещал, — Люпин, нахмурившись, смотрел на друга.
— Я обещал присутствовать на тренировках, но не обещал, что буду жилы себе рвать, занимаясь тем, что мне не нравится. К тому же у тебя есть Рей в качестве напарника - вот уж кто на железе помешан,— вяло оправдывался Ворон, прекрасно понимая, что его жалкие оправдания звучат глупо. – Ты вот обещал, что попробуешь колдовать во время полнолуния.
— Я боюсь это делать, а ты не хочешь, — Люпин поджал губы. – Давай заключим сделку: как только ты поборешь свою лень, я постараюсь побороть свой страх.
— Эй, это не сделка, это шантаж, — возмутился Ворон.
— Ну и что? Суть-то от этого не меняется, — пожал плечами Люпин. – Ну так что, договорились?
Ворон с удивлением смотрел на Люпина.
— Ремус, мне начинает казаться, что я сотворил несусветную глупость, связавшись с тобой, — он решительно не узнавал в этом парне того забитого заморыша, которого встретил однажды сидящим на полу возле картины.
— Поздно каяться, сын мой, — нараспев произнес этот паразит, и без видимых усилий выпустив внушительные когти, провел ими по стене, оставляя глубокие борозды.
— Ладно, шантажист, уговорил, — проворчал Ворон. – Но обещать ничего не могу.
— Ты уж постарайся.
— О чем речь? – к ним подскочил тяжело дышащий Мальсибер.
— Хочу заставить эту ленивую скотину хоть как-то начать шевелиться.