Северянка
Шрифт:
– Мы уже не дети. Мы столько лет не виделись. Ярослав убил отца и сбежал…
– Но ведь из-за тебя все получилось. Спасая тебя и мать, он убил. Ты же помог ему бежать, разве нет? Он и не подозревал, что из тебя вырастет настоящее чудовище.
– Пытаешься выставить его добрым, а меня очернить? Ведь он теперь убивает за золото. Дарина, я весь мир к твоим ногам сложу, только будь моей… – Святополк прижал ее к стене и поцеловал. Дарина вырвалась и ударила его по щеке, после чего побежала в дом. Святополк едва не нагнал ее, но путь преградили псы. Их глаза полыхали от злобы. Святополк не решился пойти напролом, и попятился. Когда хозяйка зашла в сени, собаки расступились и улеглись у крыльца.
Князю
Дарина не рассказала мужу о том, что Святополк ей наговорил. Ярослав от радости даже ничего не заметил, но маленькая Рагнеда и Светозар еще как заметили. День пролетел мгновенно, лесной князь с братом все никак не мог наговориться, водил его по селению, рассказывал, показывал. Но солнце клонилось к закату, и пора было отдыхать перед дальней дорогой.
Выехали рано утром. Добираться было далече – целые сутки. Доехав до места, лешачи осмотрелись, заприметили где можно в засаде схорониться. Юрия, наместника князя киевского, ждали не раньше, чем через полдня. Ближе к вечеру на полянку, где возле костра сидел Святополк с горсткой дружинников, прибыл Юрий с небольшим войском. Это был высокий темноволосый мужчина лет сорока, волосы подернуты сединой, на лице проглядывали морщинки. Голубые глаза, казалось, видят насквозь. Он спешился, и подошел к Святополку, который даже не встал навстречу родственнику.
– Милости просим к нашему «столу», – Святополк жестом пригласил дядю к костру, где жарилась очередная порция мяса. На траве на ширинках лежал хлеб, жареная дичь, вино наливали из бурдюка. Один из переяславльских дружинников протянул Юрию кубок. Наместник пригубил, и присел на бревно рядом со Святополком.
– Ну, чем ты меня удивишь? – спросил Юрий. – Что надумал?
– Только приехал, а уже о делах. Давай посидим, побеседуем. Куда нам торопиться?
– Да в Киеве меня князь Владимир ожидает. С какими к нему мне вестями показаться, от тебя зависит. Чего медлить? Перед смертью не надышишься.
– Ну, престол свой я тебе не отдам, – Святополк сбросил приветливую личину и заговорил совсем по-другому.
– Значит, будешь данью отдавать, – ответил за племянника Юрий и присел напротив.
– И дани моей ты не получишь. Я со своих людей лишнего брать не могу, они супротив меня восстанут.
– Раньше надо было думать, Святополк, когда на спор пошел.
– Я тогда пьян был, ляпнул с дуру, а тебе палец в рот не клади.
– На совесть мою надавить пытаешься, разжалобить? Понимаю, ты горе заливал – жена померла. Но за язык тебя никто не тянул. И бумагу ты тоже сам подписал. Слова свои, может, и возьмешь назад, но та грамота у меня в палатах, так что…
Этих слов Ярослав не расслышал – они потонули в шелесте листьев, которыми играл легкий ветерок. Но не только ветер помешал узнать лесному князю правду. Ему в спину уткнулся чей-то клинок. Теперь все его внимание было сосредоточено на холодной стали, упирающейся в тело. Ярослав медленно повернул голову. Сзади него стоял дружинник наместника. Видимо, они предвидели подвох со стороны Святополка, и подстраховались. Люди Юрия подкрались к местам, где прятались лешачи. Ярослав не растерялся и действовал быстро. Он оттолкнул клинок и, дернув за руку противника на себя, повалил того на земь. Проделал он это практически бесшумно, но рядом, где схоронился Белояр, тоже послышалась возня. Видимо, другу
– Ты, все-таки, устроил мне засаду, – усмехался он.
– А ты думал, что я просто так тебе все отдам? Ты, я погляжу, тоже не один пришел. Я прямо-таки и поверил, что ты с десятком дружинников прибыл, – Святополк сидел спокойно, но только до тех пор, пока на поляне не стали появляться лешачи: кто-то из них сражался, кого-то вывели захваченными.
Ярослав выскочил и встал между дядей и братом. Юрий удивился, увидев столько народа. Он не ожидал, что Святополк приведет много людей в свою поддержку.
– Святополк, я тебе это припомню… – процедил наместник.
Святолполк встал и вынул свой меч:
– Сначала тебе придется нас всех победить, – и бросился на дядю.
Завязался бой. Дружина Юрия оказалась такой же крепкой, как и лешачи. Долго никто не хотел уступать. Наконец, лесное войско и переяславцы одолели соперников. Ярослав сам лично захватил Юрия – ему сильно досталось, кровь сочилась из раны на животе.
– Убей его! – крикнул Святополк, продолжая сражаться.
– Что же ты, Юрий, на чужое добро позарился? – спросил Ярослав. Он стоял над корчившемся от боли наместником.
– На чужое? – спросил он. – Святополк сам подписался, что княжество Переяславльское теперь мое. Он его проиграл.
– Что? – Ярослав ушам не верил. Он присел и помог Юрию приподняться, прислонив его спиной к бревну. – Выкладывай, – сказал лесной князь.
Святополк, завидев, что между братом и дядей намечается разговор, и, опасаясь что Юрий все расскажет, поспешил к ним:
– Не слушай его, брат…
– Помолчи! – сказал Ярослав тоном, не терпящим возражения. Святополк даже остановился в некотором замешательстве. – Говори, – обратился он к наместнику.
– Год назад Святополк попал в беду – народ взбунтовался, решив что он много с них берет дани. Они напали на него, я оказался рядом и помог ему отбиться, чернь приструнить. После мы вместе отправились дальше, заехали в ближайший городок. Там в честь князя, то-бишь Святополка, устроили пирушку, где он напился до беспамятства. На следующий день было то же самое. Он объяснял это тем, что пытается унять боль от недавней смерти жены. По нему было видно как он страдал. Видимо, и вправду очень любил ее. После трех дней беспробудной пьянки он стал приходить в себя. Я боялся его одного оставить. Мало ли чего. Бояре, сам знаешь, бывают коварными. За разговорами выяснилось что я троюродный брат Владимира, отца этого, – он кивнул в сторону Святополка, – «князя». Мы неплохо поладили. Потом у Святополка разгорелся азарт – он совсем забыл про дань, отправив своего воеводу с дружиной, а сам остался дальше гулять-пировать. Стали мы силами мериться. Сначала так, баловство. Но он не на шутку разгорелся и поставил на кон княжество свое. Я его образумить пытался, мол, такими вещами не раскидываются. Но он и слушать не хотел. Позвал писца, составил приказ, где расписался в том, что ежели он проиграет, все мне по родственному, а стало быть, и наследному праву отойдет. Да и я хорош – во мне корысть все же взяла верх: чем сидеть городским наместником киевского князя, лучше своим княжеством править. Святополк проиграл. Но потом, протрезвев, понял что наделал, да только меня уже и след простыл. Он ко мне приехал, стал просить свою грамоту обратно, предложил за это часть переяславльской дани мне отдавать в следующие десять лет. Откупиться хотел. Я сказал что подумаю и домой его отправил. Мол, сам приеду. Порешили встретиться ни на его, ни на моей вотчине, а где-нибудь на «золотой середине». Вот и условились в этом месте. А оно вот как все вышло, – боль скрутила его, Юрий больше не мог говорить.