Севиль
Шрифт:
Балаш (воздужденно). Верни мою семью, Гюлюш! Отдай мне мою семью! Я погибаю! Мигание звезд, поцелуй цветов, теплое дыхание весны - вся эта улыбающаяся природа душит меня. Я пропадаю, Гюлюш! Отдай мне мою семью!
Гюлюш. Балаш, ты еще не устал?
Эдиля. Это что еще за комедия?
Абдул-Али - бек. Правильно! Как раз я об этом сейчас думал.
Балаш (узнав отца, бросается к нему и вдруг замечает Севиль. Останавливается, разглядывая ее. Убедившись в том, что перед ним Севиль, бросается к ней). Севиль! Севиль! (Пытается обнять ее).
Севиль (резко
Гюлюш. Есть, Севиль (уходит в сад, приглашая с собой гостей).
Эдиля (проходя мимо Балаша). Горбатого могила исправит. (Уходит за гостями.)
Севиль тоже направляется в сад.
Балаш (жалобно). Севиль! Постой! Не уходи!
Севиль. Что вам угодно?
Балаш. Два слова.
Севиль. Говорите!
Балаш. Помнишь, когда-то ты говорила, что любишь меня, что без меня жить не можешь?
Севиль. Помню. Но разве я нарушила, свое слово?
Балаш. Тогда что значит эта холодность?
Севиль. Но ведь вы первый отвернулись от меня.
Балаш. Я виноват перед тобой.
Севиль. Согласна.
Балаш. Прости меня, Севиль!
Севиль (безразлично). Прощаю.
Балаш. Ты меня убиваешь, Севиль. Сжался надо мной! Я не ждал от тебя такого ответа.
Севиль. А что же вам надо от меня?
Балаш. Упреки и оскорбления за мою вину были бы для меня утешением.
Севиль. Я вас ни в чем не виню. Говорят, жизнь - борьба. Я оказалась неподготовленной к борьбе. Была побеждена и ушла с арены. Только герои могут идти против течения. Ты же не мог жертвовать жизнью ради меня. Как бы коротка ни была жизнь, все же она не настолько бесценна, чтобы ее, как милостыню, отдать. Ты поступил так, как хотел. Так и надо было! Так и надо!
Балаш. Нет, Севиль! Я не так хотел. Я любил тебя, но жизнь помутила мне рассудок. Среда со всех сторон давила на меня. Стоило мне захотеть сделать самостоятельный шаг, как какая-то неведомая сила поворачивала меня в другую сторону, и я невольно двигался в этом направлении. Слабую, одинокую женщину я бросил в водоворот жизни.
Севиль. Я не была одинока. У меня было много товарищей.
Балаш. Поверь, Севиль, что все эти годы не было дня, чтобы я не думал о тебе...
Севиль. Так ли?.. Верю...
Балаш. Что ты могла сделать, такая бессильная?
Севиль. Нужда - учитель жизни. И я быстро научилась. Днем я училась, терпя голод и лишения.., а по вечерам выходила на бульвар. Там было всегда много народу. Намечала какого-нибудь мужчину, проходя мимо, слегка задевала его плечом, встречалась лицом к лицу, моргала ему глазом. Вот так! Он замечал это.
Балаш (в сильном волнении). Ужас! Ужас!
Севиль. Из-за куска хлеба я продавала свое сердце, любовь, свои желания... Да! Мужчина следовал за мной...
Балаш. О ужас! Довольно...
Севиль. В темном переулке мы торговались с ним...
Балаш. Замолчи, Севиль! Довольно...
Гюлюш (входя). Зачем ты клевещешь на себя, Севиль?
Севиль.
Гюлюш. Да он и без того тут допекал меня своим хныканьем.
Севиль. Ты постой. Я его так допеку, что до смерти не забудет. (Балашу.) Что? Больно?
Гюлюш уходит.
Балаш. Поклянись, Севиль, что все это неправда, что ты не была такой. Скажи, что ничего этого не было, все это ложь!
Севиль. Ну, а если правда?
Балаш. Ведь это же безнравственно, Севиль, это же разврат... Нет, этого не может быть. Умоляю тебя, Севиль, скажи, что ты лгала, что ты такая же чистая и честная, как раньше.
Севиль. Честь. Ха-ха-ха! Что такое честь? Не есть ли это груз, предназначенный только для женщины? Для минутного удовольствия ты можешь иметь связь с каждой встречной женщиной, и никто тебя бесчестным не назовет. А стоит женщине ради куска хлеба подойти к мужчине, как ее окружают черные вороны и в один голос кричат ей: проститутка, проститутка! Когда перед моими глазами ты обнимал другую женщину, а я стояла, дрожа всем телом, ты и глазом не моргнул. Как можно было бы назвать тебя за это? Тогда ни мозг мой не был способен думать, ни язык - говорить. А теперь я могу смело бросить тебе в лицо: проститутка!
Молчание.
Балаш. А что ты теперь будешь делать?
Севиль. Займусь своим делом.
Балаш. И ты опять будешь выходить на бульвар по вечерам?
Севиль. Это разрешите мне знать.
Балаш. Нет, Севиль, я больше не оставлю тебя одну.
Севиль. Увы, прошло то время.
Балаш. Я не могу жить без тебя, Севиль. Я люблю тебя.
Севиль. Неужели? Ха-ха-ха! Не потому ли, что у меня теперь короткая юбка и лакированные туфли на высоких каблуках?
Балаш. Нет, Севиль, нет! Поверь, эти глаза вечно преследуют меня.
Севиль (насмешливо). Говорите тише... Кажется ваша жена идет.
Голос Мамеда-Али: "Все вздор! И любовь вздор! И нежность вздор! И честь вздор! Все идет к одной цели - плодить рабочий скот..."
Голос Гюлюш, поющей за сценой:
"Уйди, уйди, неверный друг!
Те дни прошли, давно прошли.
Мечты любви лежат в пыли.
Уйди, уйди, неверный друг!"
Б а л а ш. Севиль!
Севиль. Вы слышите? Это Гюлюш поет.
Голос Гюлюш:
"Я призывала: исцели!
Но ты с другими был вдали.
Мечты любви лежат в пыли.
Уйди, уйди, неверный друг!"
Б а л а ш. Севиль! Вот я на коленях пред тобой! Умоляю тебя, убей, но не отвергай меня. Я буду ласкать и нежить тебя, как ребенка. Ты будешь моей куклой... Молю тебя, сжалься! Я не мыслю жизни без тебя...
Севиль (спокойно). Мне искренне жаль тебя. Встань, Балаш! Мне казалось, что за эти годы ты изменился. Но я ошиблась. Ты остался все таким же мещанином, ползающим на коленях и умоляющим, словно нищий, о милости. Но я не прежняя Севиль. Я более не кукла, с которой можно играть. Я не брошусь в твои объятия, в эти стальные тиски. Конец черному прошлому с его слезами, унижениями! Теперь я не бессильна в жизни. Против бараньего удара у меня львиная лапа.