Сейф
Шрифт:
— Нашел там, на газоне, — сообщил он таким тоном, словно ему удалось откопать клад.
— Ну и что? — не сообразил Бобренок.
— Под открытым окном. А ты говорил: в библиотеке пахло табаком...
Бобренок недоуменно пожал плечами.
Толкунов рассердился:
— Разве не видишь: совсем свежий. А камердинер, ты же утверждал, не курит. Выходит, в доме кто-то все-таки прячется...
Бобренок понюхал остатки сигареты.
— Почему считаешь, что свежий? — спросил он.
— Вчера, помнишь,
— Кто-то шатался под домом и бросил.
— Может, и так. Но посмотри, сигарета какая. Я таких не видел. Золотом написано...
Бобренок поднес окурок к самым глазам. Совсем уже рассвело, увидел золотистые буквы, запекшуюся слюну на тонкой бумаге.
— Ты прав, — ответил он рассудительно. — Вряд ли местные жители курят такие. Значит, кто-то прячется в доме... Но ведь мы осмотрели все...
— И на чердаке?
— Нет.
— Ну вот, — с укоризной заметил Толкунов. — Еще надо обстучать стены, не может быть, чтобы под таким домом не было подвала.
— А пока мы будем обстукивать, они уничтожат документы «Цеппелина»...
— Да, их следует взять внезапно.
— Наверно, не выйдет. — Бобренок задумался и сказал: — Не знаю, что и делать...
— Если тут кто-то прячется, а я в этом теперь убежден, — заверил Толкунов, подбросив на ладони окурок, — обязательно как-нибудь выдадут себя. Не могут целый день сидеть в подвале или на чердаке. Тем более что вчера их напугали. Боятся, что в любую минуту мы можем возвратиться, и постараются удрать. Тут мы их и возьмем.
— Согласен, — решил Бобренок. — Только вот что... Машину следует спрятать, может, кто-либо будет идти к усадьбе, увидит и предупредит о засаде.
— Но ведь мы не впустим.
— Нет, почему же, пусть идут. А станут выходить, возьмем. Туда же — милости просим.
— Пожалуй... — согласился Толкунов.
Бобренок засвистел дроздом, и Мохнюк отозвался сразу. Он вынырнул из кустов так, что не шелохнулась ни одна ветка. Толкунов довольно улыбнулся.
— Будут люди... — только и сказал.
Он остался в засаде, а Бобренок с Мохнюком направились к «виллису». Вместе с Виктором, не включая двигателя, закатили машину в небольшую ложбинку с высокими кустами. Бобренок отошел немного и придирчиво осмотрел подходы к усадьбе. Машину теперь можно было увидеть, разве что натолкнувшись на нее.
Уже было совсем светло, и небо над парком заалело. Около семи часов из дома вышел Георг. Постоял на крыльце, потягиваясь, но Бобренок, сидевший в кустах в двадцати метрах от него, видел, как старик настороженно осматривается. Затем камердинер зашагал
Мохнюк, пост которого теперь был около ворот, мысленно похвалил Бобренка, решившего замаскировать «виллис».
Георг возвратился к дому центральной аллеей успокоенный. Шел медленно, заложив руки за спину и тихонько посвистывая, как возвращается пожилой человек с приятной и не очень утомительной прогулки.
И снова дом замер. Бобренок подумал: эсэсовцы, если они прячутся в доме, после сообщений Георга почувствуют себя увереннее и наверняка как-то выдадут себя, но ничего такого не случилось. Только примерно через полчаса в открытом окне библиотеки показался камердинер, высунулся слегка и покрутил головой, словно заметил в парке что-то любопытное, и сразу закрыл окно.
Солнце уже поднялось довольно высоко над горизонтом, когда в небе послышался шум мотора и над парком пролетел «кукурузник» с красными звездами на крыльях. Совсем низко, чуть ли не цепляя колесами верхушки деревьев. Мохнюк подумал: разведчик или связной ищет ориентиры, но самолет, обогнув парк, пошел на посадку — пробежал по полю, засеянному озимыми, чихнул и остановился. Мохнюк видел, как выпрыгнул из него человек в кожаном пальто. Не задерживаясь, направился прямо через поле к воротам: шагал уверенно, словно все вокруг было ему хорошо знакомо. Вдруг Мохнюк узнал его. Да, Краусс, точно, штурмбанфюрер Краусс вне всякого сомнения, хоть и приземлился на «кукурузнике» и надел фуражку с красной звездой. Но кожаное пальто — эсэсовское, и полы его разлетаются от быстрых шагов.
Краусс миновал Мохнюка, шел, помахивая сломанной на кусте веточкой, как хозяин. Это взбесило Мохнюка, но только на мгновение — вспомнил: их предположения оправдались и в охотничьем доме, очевидно, ждут штурмбанфюрера.
Лишь бы Бобренка и Толкунова не ввела в заблуждение фуражка советского офицера. Мохнюк смотрел вслед Крауссу напряженно, готовый в любой момент прийти на помощь товарищам.
Человек в черном кожаном пальто, пройдя по аллее, поднялся на крыльцо, и сразу перед ним распахнулись двери.
12
Вечером Крауссу принесли галифе, китель с майорскими погонами и фуражку с красной звездой. Русской шинели или плаща не достали, и штурмбанфюрер, подумав, решил надеть кожаное пальто. Ведь придется лететь на советском самолете, а русские летчики (он сам видел пленных) часто носили кожаные пальто. Правда, главным образом, коричневые, но какое это, в конце концов, имеет значение? Если возникнут какие-то осложнения, все равно не выкрутиться: знает лишь несколько русских слов, и его изобличат за минуту.