Сезон солнца
Шрифт:
Олав отложил шкурку и вышел навстречу викингу, чтобы встретить его с подобающей учтивостью. Они представились друг другу.
Магнус внимательно рассматривал Олава Гордого, который прекрасно выглядел для своих лет. Его одежда была сшита из очень дорогой синей шерсти, а мягкий кожаный пояс был украшен отшлифованным янтарем. На правой руке он носил три серебряных кольца. Магнус подумал, что падчерица торговца одевается гораздо скромнее, и это рассердило его. Но старческий жирок Олав не мог скрыть даже широким поясом, а за бородой, в которой пробивалась седина, виднелся
Хозяин лавки не понравился Магнусу с первого взгляда, поэтому он решил не тратить времени попусту и сразу приступил к делу:
– Я пришел по двум причинам, Олав. Первая и наиболее важная: я хочу жениться на твоей падчерице Зарабет. Вторая заключается в том, что я хочу торговать с тобой. Я привез прекрасные шкурки бобра и ондатры из долины Гравак в Норвегии. Еще у меня есть бивни моржа, оленьи рога и птичье перо для подушек. Все это с севера, из Лапландии. Если договоримся, ты расплатишься серебром.
– Естественно, – ответил озадаченный Олав.
Королю Гутруму и его жене нужны были перьевые подушки, но никто не мог доставить ему хорошее перо. Торговец, конечно же, заслужит расположение властителя области.
Гордый молодой человек, стоявший перед Олавом, был самоуверен и привлекателен: высок, строен, силен, красив, светловолос и голубоглаз, как большинство норвежцев. Тяжелая нижняя челюсть говорила о его твердом характере и несгибаемой воле. В прежние времена при виде человека с ямочкой на подбородке саксы осеняли себя крестом, считая это дьявольской отметиной.
У Олава мелькнула мысль попросту убить викинга и забрать себе его товар, но торговец лишь сказал:
– Я с удовольствием стану вести с тобой дела, Магнус Харальдсон. Теперь, когда мне известно твое имя, я припоминаю, что слышал о тебе от других. Ты пользуешься хорошей репутацией.
– А теперь я хочу знать, какой выкуп ты назначаешь за Зарабет, – пропустив мимо ушей эти слова, напомнил Магнус.
Олав Гордый пожалел, что под рукой не было кинжала. Он испытывал дикое желание броситься на этого наглеца и убить его на месте. В тот момент Олав не мог думать ни о чем на свете, кроме как о смерти викинга. Но без оружия, голыми руками его не возьмешь! Сила уже не та! Олав сделал паузу, выигрывая время и стараясь собраться с мыслями, потом заговорил:
– Зарабет – моя единственная дочь. И хотя в ее жилах течет чужая кровь, я люблю и ценю ее. Мое уважение к ней так велико, что я позволил дочери самой выбрать себе мужа. Что же касается выкупа, то он гораздо больше, чем могут заплатить многие. Потому что Зарабет должен ценить не только я, но и ее будущий муж.
– Так какой же ты назначил выкуп?
Олав высокомерно приподнял бровь и нервно забарабанил пальцами по прилавку.
– Прежде всего, Магнус Харальдсон, дочь сама должна сказать мне, что хочет выйти за тебя замуж. Я не стану говорить о выкупе до тех пор, пока не буду уверен, что твое предложение серьезно и она готова его принять.
– Зарабет согласна стать моей женой, не сомневайся. Я не лгу.
Олав знал: если цена покажется викингу слишком высокой, тот попросту выкрадет женщину и не станет торговаться. Нет, нельзя допустить, чтобы Зарабет тайком увезли в Норвегию.
– Все не так просто, Магнус Харальдсон. Сначала я должен побеседовать с падчерицей. Если она подтвердит, что согласна стать твоей женой, то мы поговорим о выкупе. Но мы с Зарабет должны остаться наедине, чтобы ты не мог оказать на нее давления.
Магнусу не терпелось поскорее покончить с этим делом, его раздражала уклончивая тактика старика, но он решил, что Олав так ведет себя, повинуясь родительскому долгу, и промолчал. Викинг даже предположил, что его собственный отец поступил так же, когда один молодой человек попросил руки младшей сестры Магнуса, Ингун, которая в конце концов решила не выходить замуж и поселилась у брата на ферме.
– Хорошо, Олав, – улыбнулся Магнус, вспомнив о своих близких. – Я вернусь завтра утром, чтобы поговорить о выкупе. – И он вышел из лавки, даже не попрощавшись.
У Олава руки чесались, так хотелось схватиться за кинжал. В то же время и птичье перо представлялось очень соблазнительной покупкой. До чего ему хотелось увидеть, как из горла викинга хлынет кровь! Что касается пера, то король Гутрум, безусловно, щедро отблагодарит своего верноподданного. Пожалуй, не стоило отпускать викинга. Ведь завтра будет труднее сторговаться насчет пера. Наверняка кто-нибудь проболтается Магнусу о том, как ценен его товар.
Олав невольно откладывал разговор с Зарабет. Он чувствовал себя преданным, оскорбленным и знал, что в порыве ярости мог бы убить ее.
Что же делать?
Он привык считать падчерицу своей собственностью и ни за что не хотел расставаться с ней, как не мог отказаться и от мысли обладать ею. Но этот Магнус Харальдсон – крепкий орешек! Совсем не похож на сына простого торговца, которого можно легко обвести вокруг пальца. Такой решительный и сильный человек ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего.
Олав постарался успокоиться и принялся за работу: вел переговоры с другими торговцами, показывал товар покупателям. Он всегда заключал сделки в свою пользу и оставался при хорошем барыше, потому что был хитер, терпелив и умел быстро считать.
Олав перешел из лавки на жилую половину дома и сразу заметил необычно яркий румянец на щеках Зарабет и манящий блеск ее зеленых глаз. Отчим мгновенно возбудился. Такого прекрасного создания он в жизни не встречал, даже Мара не могла бы сравниться по красоте со своей дочерью! Олав жаждал взять ее немедленно, но понимал, что этим все только испортит. Ему оставалось лишь с болью следить за плавными движениями падчерицы, накрывающей на стол.
Зарабет достала из кастрюли кусок аппетитно пахнущей тушеной баранины и положила его на блюдо. Затем поджарила на решетке несколько ломтей хлеба и завернула их в шерстяную ткань, чтобы они не остыли. Олав подождал, пока она обслужит его и сядет за стол рядом с маленькой идиоткой, и только после этого заявил: