Сезон солнца
Шрифт:
– Пойми, если это так, значит. Лотти не утонула!
– Ты уверена, что Лотти в тот день была именно в этом платье?
Тень сомнения пробежала по лицу Зарабет. Она тяжело дышала, но на ее щеки уже возвращался румянец.
– Успокойся, Зарабет.
– Думаю, что да. Элдрид должна точно помнить. Она сшила это платье для Лотти.
– Разве она шила платья из голубой шерсти только для Лотти? Может быть, это лоскут от одежды другой девочки? Хорошо, сейчас разберемся. Тостиг, позови Элдрид.
Элдрид мгновенно развеяла их сомнения: прижав лоскут
– Где же Лотти? Может быть, в Британии вместе с Эгилом? Вдруг Орм их обоих отвез туда и продал в рабство? Неужели этот негодяй вытащил Лотти из воды? А вдруг малышку спас Эгил, а бандит потом захватил детей на берегу? Но почему тогда на том рисунке у костра был изображен только мальчик? Почему?
Зарабет задавала все эти вопросы Магнусу, зная, что муж сделает все, чтобы найти ответы.
Дети викингов поразили ее: мальчик держался с достоинством и оберегал девочку, которая жалась к нему и не выпускала его руки из своей. Они редко разговаривали друг с другом. Как правило, мальчик, которого звали Эгил, обращался к девочке. Та произносила только его имя, которое значило для нее очень много, судя по тому, как дрожал в этот момент ее голосок и какое в глазах ее появлялось выражение благодарности и преданности. Дети общались в основном на языке жестов, который еще теснее связывал их, тем более что был непонятен окружающим.
Сесилия подумала, что это очень умное изобретение. Она была добра и внимательна к детям. Гутрум подарил ей их на двадцатилетие с такими словами: «Я дарю их моей прекрасной Сесилии, чтобы они исполняли все ее желания. Дети малы и не станут совать свой нос в дела взрослых».
Сесилия ожидала получить драгоценности и несколько дней дулась на своего дядю и любовника, короля Гутрума, пока не поняла, что тот придумал прекрасный способ связи между ними. Сесилия могла теперь посылать ему записки в любое время. Кто станет обращать внимание на мальчика или девочку, тем более на рабов!
Даже сварливая и ревнивая жена Гутрума не догадается, что делают в королевских покоях эти дети!
Сесилия вздохнула и погрузилась в размышления. Она скучала. Гутрум должен был прийти к ней, но почему-то задерживался. Наверное, пирует с друзьями и обсуждает предстоящий поход на владения короля Альфреда! Или в одиночестве готовит план окончательного уничтожения своего противника, который несколько лет назад довел его до разорения. А Сесилия должна скучать и ждать. Зато когда она нужна ему, Гутрум становится ласковым, как христианский епископ!
Сесилия взяла с блюда миндальный орех в меду и съела его без всякого удовольствия. Она улыбнулась. Как это похоже на Гутрума! Он с молодых лет стремится расширить свои владения и прибирает к рукам земли менее сильных соседей, набивая золотом и серебром свои бездонные сундуки.
Разумеется, Гутрум
Взгляд ее снова упал на детей. На этот раз Сесилия нахмурилась, вспомнив того красивого викинга, Орма Оттарсона, который подарил их Гутруму вместе с горой серебряных монет, которые она имела возможность пересчитать собственноручно. Это была благодарность за то, что король отобрал у некой саксонской семьи богатое поместье неподалеку от реки Турлоу и передал его в собственность Оттарсона. Викинг поразил Сесилию своей лицемерной почтительностью, в которой сквозило плохо скрытое презрение к Гутруму. Такой человек ни перед чем не остановится, чтобы добиться своего. Орм понравился Сесилии, и она решила заполучить его. Но Орм вскоре уехал в Норвегию. Сесилия огорчилась, но знала, что викинг обязательно вернется. Тогда она возобновит свои попытки.
Сесилия направилась в маленький сад, обнесенный кирпичной стеной высотой восемь футов и увитой побегами красных и белых роз. В центре сада находился фонтан, украшенный романской мозаикой, которая изображала странно одетых людей, выходящих из моря, словно древние кельтские божества.
Эгил и Лотти были здесь. Мальчик разговаривал с девочкой, сопровождая свои слова жестами, как бы ободряя ее. Сесилия замерла на месте и прислушалась.
– Повтори, Лотти. Скажи это еще раз.
Лотти издала какой-то звук, но Сесилия догадалась, что девочка пытается сказать «доброе утро».
– Доброе утро, дети! – весело и громко сказала Сесилия.
Мальчик побледнел и при ее приближении спрятал девочку за спину. Они носили белые шерстяные туники, подпоясанные кожаными поясами с голубым тиснением. Туники были без рукавов и доходили детям до колен. Такую одежду носили лишь рабы, пользовавшиеся особым расположением господ.
Дети прекрасно выглядели, и это порадовало Сесилию. У девочки были рыжие волосы и глаза цвета спелой пшеницы. Она обещала стать настоящей красавицей, когда вырастет, но Сесилию это пока не беспокоило. Она любила все красивое и даже рабов имела как на подбор.
– Лотти, сорви мне красную розу. Король Гутрум скоро пожалует, и я хочу украсить волосы к его приходу, – попросила хозяйка.
Девочка бросила вопросительный взгляд на Эгила, и тот незаметно указал ей на розовый куст. Сесилия не увидела этого, изучая неведомо как появившуюся на руке царапину.
Эгил надеялся, что Лотти сама выберет красный цветок, а не белый. Для обозначения цвета они еще не придумали условного знака, и сейчас он с замиранием сердца следил за движениями девочки. Лотти сорвала красную розу, и Эгил вздохнул с облегчением. Он очень боялся: если Сесилия догадается о том, что Лотти плохо слышит, то может разлучить их.