Сфера
Шрифт:
Торн распахнул дверцу и, соскочив на бетон, поморщился, его ноги слегка затекли. От ближайшего здания к площадке уже бежал унтер-офицер.
– Сержант Ромель, сэр! – представился он. – Нас предупредили о вашем прибытии.
– Отлично, Ромель. Это у вас тут весна или осень?
– Что, простите? – не понял сержант.
– Какое у вас сейчас время года – тут, я имею в виду.
– Весна, а что?
– Ничего, сержант. Весна это хорошо, значит, скоро лето.
– А вот лето здесь скверное, сэр.
– М-да, – произнес Торн и подумал, что стал слишком словоохотлив.
«Это потому что выспался и… потому что весна».
– Сюда, пожалуйста, – указал сержант, когда они вошли в здание.
Коридоры, двери, ничего особенного. Где-то звучали команды, с другой стороны доносилось жужжание дешифраторных машин, этот звук Торн распознал сразу.
– Теперь сюда, сэр, вот в эту дверь, пожалуйста.
Торн вошел в чистый кабинет с голым столом и парой жестких стульев.
Старый сейф, вешалка с забытым зонтом, вентилятор и карта материка на стене.
Это было специальное помещение для бесед, а если нужно, то и для допросов. Впрочем, как показывал личный опыт Торна, иногда это можно было совмещать.
– Присаживайтесь, сэр, сейчас его доставят.
Сержант вышел, а Торн выдвинул стул и сел. Потом подумал и, сняв плащ, повесил на вешалку.
Едва он вернулся за стол, как дверь открылась и на пороге возник тот самый человек из досье.
– Здравия желаю, сэр, – сказал он.
– Ферлин Кокс?
– Тот точно, сэр.
– Присаживайтесь.
Кокс сел возле стола и посмотрел на Торна, а тот смотрел на кандидата. Так продолжалось около минуты, потом Торн спросил:
– А почему вы не носите знаков различия, Кокс?
– Я в них запутался, сэр. Ведомства постоянно меняются, где-то дают одни погоны, где-то прописывают другие – кому как удобно. На меня существует куча документов с разными званиями, я не могу носить все погоны сразу.
– Хорошо, тогда я буду обращаться к вам по имени. Скажите, Ферлин, тяжело переживать потерю группы?
– Разумеется, сэр, но это была не первая группа, которую я потерял. Правда, в этот раз выжил еще капрал Буннар.
– Да, я в курсе. А в предыдущий раз вы вообще вышли в одиночку.
– Да, сэр. Так получилось. Но как вы знаете, такое со мной случалось и раньше, в первую корпоративную кампанию.
– Вы полагаете, вам везет?
– Вы читали мое досье, случались и невезения.
– Да, вы долго сидели без дела из-за ранения… Как вам здесь, по работе не соскучились? Нет ощущения, что вас забыли?
– Три месяца без работы это не долго, сэр. К тому же полтора месяца из них это положенный срок для восстановления после потери группы. Я знаю о своих способностях, я знаю, что меня привлекают только в самые важные операции, поэтому просто поддерживаю форму. Питаюсь, бегаю трусцой, иногда хожу в тир
– Стреляете из винтовки?
– Нет, из винтовки я в свое время настрелялся, тут важно не переборщить. В тире годится любое оружие, это необходимо, чтобы не потерять контрастность восприятия.
– Хорошо, Ферлин. Собственно, первой минуты мне было достаточно, чтобы утвердиться в том, что вы подойдете для нашего задания. Вопросы я задавал для самооправдания, что ли. Говорить о сути задания здесь… – Торн выразительно посмотрел по сторонам, – мне бы не хотелось. Словами всего не передашь, поэтому предлагаю совершить прогулку до места, тамошняя обстановка лучше располагает к беседе по теме.
– А мои вещи и снаряжение?
– Их доставят следом, когда мы определимся, куда именно.
75
Грейнджер стартовал с двумя седоками так же легко, как и с одним Торном. Машина была перекачана мощностью и использовалась именно для курьерских целей.
Собственного грейнджера в бюро Торна не было, но, когда возникала необходимость, ему его предоставляли без задержек, всякий раз другой и с незнакомым пилотом, но, возможно, это тоже было частью системы безопасности.
Капитан нажал кнопку, и между пилотом и пассажирами поднялась прозрачная перегородка. Стало немного тише.
– Дело у нас необычное, Ферлин. Я выбрал вас скорее в качестве эксперта, чем классного стрелка и агента-разведчика. К тому же я знаю, что вы многое повидали, через многое прошли и, по заключению медиков, ухитрились сохранить рассудок и ясность мышления.
Ферлин коротко улыбнулся, невольно вспомнив все эти бесконечные процедуры с датчиками и сменяющимися докторами. Их многозначительными «ага», «хм» и «так-так, дружочек».
Почему выдержал, когда другие ломались? Раньше Ферлин неоднократно задавал себе этот вопрос, но потом перестал. Он не нуждался в понятной реальности так, как это требовалось другим, и мог обходиться условностями. Ферлин ни к кому не «прикипал», поэтому и люди проходили мимо, не оставляя заметного следа.
Кроме, пожалуй, Джека Стентона, которого Ферлину в какой-то мере пришлось воспитывать и обучать.
Вспомнив, как Джек бегал по холмам, нагруженный тяжелой бронебойной винтовкой, сменяя позиции во время учебных стрельб, Ферлин улыбнулся. Из этого парня вышел толк, Ферлин убедился в этом, когда удалось встретиться с Джеком в обстановке настоящих боевых действий.
Его ценили товарищи, на него надеялись командиры. Где-то он теперь?
– Вы меня слушаете, Ферлин?
– Да, сэр, я внимательно вас слушаю. Вы сказали о возможном обрушении мировосприятия у неподготовленных людей. Предполагаю, что новое задание будет связано с более глубокой проработкой этой темы с пришельцами. Я прав?